Комментарии

«Слово „скрепы“ придумано лишь для женщин». Отрывки из книги «Поэтика феминизма»

Фемпоэтессы

В издательстве АСТ вышла книга «Поэтика феминизма» — совместный проект с медиа «Такие дела». Журналистка Мария Бобылева и литературный критик Юлия Подлубнова рассказали, что такое фемпоэзия, откуда она взялась и о чём пишут её представительницы. «Горящая изба» публикует отрывок из книги — и приводит стихотворения трёх поэтесс, которые пишут о месте женщин в мире, неравенстве и поисках себя. 

Что такое фемпоэзия

Фемпоэзия (или феминистская поэзия, или феминистское пиcьмо) — это поэзия от лица женщин или небинарных людей, имеющих опыт женской гендерной социализации, отражающая в себе идеи феминизма. Это если совсем коротко. 

«Толком определения, что такое фемпоэзия, нет, — объясняет литературовед и литературный критик и Илья Кукулин. — Первое определение — институциональное: это та поэзия, которая  публикуется в феминистских изданиях. Применительно к России это, например, канал „Ф‑письмо“ на портале Syg.ma. Второе — это поэзия с выраженными феминистскими мотивами  борьбы за гендерное равноправие. То есть стихи, декларирующие право женщин (или лиц, определяющих себя в рамках гендерной небинарности) на достоинство и уважение. Такие стихи по-русски уже существуют, и они не обязательно встречаются на „Ф‑письме“».  <…>

Три современные русскоязычные фемпоэтессы и их стихотворения

Фотография человека
Елена Костылева

Елена Костылева — важная фигура в русскоязычной фемпоэзии. Помимо поэзии она занималась журналистикой и политическим активизмом. Сейчас занимается философией, психоанализом, ведет петербургский семинар «Ф‑письмо», курирует премию Аркадия Драгомощенко. <…>

Елена родилась в Новосибирске в 1977 году, училась на философском факультете МГУ. В 15 лет дебютировала с подборкой в журнале «Вавилон» Дмитрия Кузьмина, которого до сих пор называет своим литературным учителем. «Дмитрий Кузьмин и сообщество „Вавилон“ сформировали меня как поэта, — говорит она. — Я ему благодарна за то, что на самых ранних этапах он буквально сидел со мной и с карандашом разбирал мои стихи». 

***

Во время оргазма француженка думает: любит — не любит. 

Советская женщина рассматривает потолок. 

Во время оргазма англичанка думает: женится — не женится. 

Советская женщина: надо бы его побелить, обелить как-то его, а то вон пошла трещина. 

Во время оргазма советская женщина свободно ассоциирует. 

После оргазма советская француженка коллапсирует в англичанку, в волка. 

Она не только думает, но и говорит: я тебя послелюблю. 

Советская женщина представляет себе, как щель заполняет бетон новой советской жизни: плотно, до самого дна, вплотную. 

Советская женщина думает «о другом» — (думать в значении «думать») — о самом маленьком из людей, о невозвращении 

Одинакового; когда-то ее уже были в этой постели, но так — никогда. 

Ведь это ее постель — вспоминает она, — ее потолок, ее трещина, ее бетон, ее волк. 

Может ли волк быть ее — неотчужденный труд в значении «трудный». 

Всего не расскажешь, всего не выявишь. 

«Всех не вы***ь», — думает советская женщина меланхолически, подозревая, в то же самое время, в этой идее нечто капиталистическое — некую жадность вкупе с невротическим, эдипальным ограничением, кастрирующим ее. 

Мысли летят к потолку в «плато оргазма» (плата оргазма). 

Советская женщина инсталлирует антисексус, оргон у себя в коммунальной ванной, забывая вопрос. 

Во время оргазма никто ни о чем не думает целую миллисекунду (или чуть меньше) — если брать чистый субстрат его, чистое вещество 

Мультиплицировать эту секунду, наслоить, смикшировать, расклеить по всему городу. 

Революция снова здесь. 

Юнкер, расстрелянный в дровяном сарае. 

Мерзнущий в опере сытый Сомов.

День

У каждой своя тоска — по своей подруге, своей паре, своему Принцу молочному, своему существу со всем тем, чего мне не хватает, 

Своей транссексуальной паре, своим папе и маме, 

Инцестуозная 

Бойкая, — Это она 

Их разделяет 

Ты не подходишь, — это всего лишь ты, 

Ты не можешь стать 

Транссексуальной парой, принцем молочным черным в белом теле, 

Негром, номадом. 

А ты — порционно — просто такая как я, 

Эти же 

Как-то умеют грустить, как-то умеют 

Добраться до самого ада 

Пресуществлять этот ад 

Детского одиночества цифрового 

В ор одинокого мелкого басом орущего существа 

Которому 

Ясно чего не хватает 

Ничего не хватает не будет хватать никогда 

Мелким бесом 

Они 

Пробиваются 

К чистой тоске, чистому горю, чистой сущности 

Через Какие-то слабые, определенные копии ксюш из детсада, — 

К переживанию сестринства как основы 

Любого дня 

Фотография человека
Ирина Котова

В жизни Ирины Котовой два больших занятия — поэзия и медицина: Ирина — практикующий хирург-эндокринолог, доктор медицинских наук. И то и другое сопровождало ее с раннего детства, конкурируя между собой. В итоге в стихах Ирины очень много от хирургии — точности, внимательности, боли, насилия. И очень много опыта — личного и профессионального. <…>

Отдельный и мощный источник феминистских взглядов Ирины — это ее работа. Помимо того, что работа хирурга — очень тяжелая как физически, так и эмоционально, так еще и обстановка в медицинских учреждениях, по словам Ирины, очень сексистская и мизогинная. Особенно в хирургии — традиционно «мужской» и высококонкурентной отрасли: «Женщина в хирургии может выжить только двумя способами: либо быть нарочито женственной, никуда не соваться и подчиняться, либо просто все сметать на своем пути, но это невероятно сложно и нужно иметь железное здоровье. Но в обоих случаях мужчины будут относиться к тебе с раздражением, бесконечно самоутверждаться, так как ты, в их представлениях, посмела зайти на их, чисто мужскую, территорию». За долгие годы работы в хирургии среди мужчин Ирина накопила огромный опыт наблюдений за этой средой — а вместе с ним и опыт терпения, несправедливости и гендерного неравноправия. 

Одиночество магазина «Анфиса»

как жаль что вы так одиноки — 

говорит мне продавщица из магазина «анфиса»

(двадцатый день подряд покупаю у неё 

три четвертинки коньяка) 

спасибо за пакет — отвечаю я 

как признаться ей 

что без бутылки 

не могу войти домой после работы 

черепахой из панциря 

муж высовывает в проём двери мятое небритое лицо 

спрашивает: 

где четвертинка 

если ничего не достаю из сумки — 

становится как горчичник 

бьётся о стены швыряет в меня посудой 

пытается выброситься в окно 

ложится рядом 

дышит в нос перегаром 

повторяет как мантру — 

четвертинка-четвертинка-четвертинка 

вечером ночью утром — четвертинка 

перед сном выгуливаю собаку 

за стеклом 

хозяин магазина — жирный восточный человек 

больно перебирает в руках 

груди и ягодицы продавщицы 

она вырывается плачет 

хозяин бьёт её по лицу 

ночью снится гроб — гроб из четвертинок 

в каждой — проспиртованный осадок/остаток любви 

я лежу в гробу и не могу двигаться 

будто любовь — нефть и вся снаружи 

хозяин магазина разбивает гроб

бьёт меня по лицу 

я такая счастливая — 

на следующий день говорит продавщица 

(упаковывает в пакет три четвертинки) — 

у меня — двое детей 

они так радуются как прихожу домой 

даже выпить не хочется 

и я счастлива — отвечаю

Я — устала 

Галине Рымбу 

однажды мужчина открыл мне правду: 

«радфемы бывают очень ласковы» 

в то время 

я думала: 

радфемы — ненавидят мужчин 

почему мужчины считают: 

феминистки не могут любить 

почему женщины считают: 

феминистки обижают мужчин 

при чём тут любовь и ненависть 

при чём тут обычай — 

накидывать/не накидывать на плечи пальто 

при чём тут обычай — 

самой/не самой снимать бельё 

при чём тут обычай подавать/не подавать руку 

я устала видеть женщин глазами мужчин 

всегда считывать свои мысли 

серой корой мужчин 

я устала 

биться лбом 

в заповедные мужские двери 

устала слышать 

насилуют — сама виновата 

«юбку подлиннее 

ноги покривее» — 

говорит один мой знакомый 

«скоро я открою курсы 

по точной стрельбе в мошонку» —

 отвечаю я 

как же я устала 

видеть побитые женские лица 

похожие на антоновку под деревьями осенью 

слышать 

на своей кухне 

на работе 

в метро 

как ловко уходят мужчины от алиментов 

как ловко мужчины бросают своих детей 

слышать 

о женской семейной миссии 

уверена — 

слово «скрепы» 

придумано лишь для женщин 

но больше всего я устала 

от женщин 

от женского страха остаться без секса 

остаться без денег 

от женской готовности терпеть 

мужское самоутверждение 

собственное — унижение 

почему даже самые самодостаточные из мужчин 

наступают на горло женщине? 

я устала от женского ханжества 

боязни называть всё своими именами 

боязни знания о себе 

боязни не стесняться собственной анатомии 

собственной красоты 

собственной вагины 

желания продолжать лукавую игру: 

сильный-слабый 

устала — 

от истории собственной жизни 

Фотография человека
Дарья Серенко

Дарья Серенко занимается не только поэзией, но еще и политическим и арт-активизмом. В 2016 году она придумала акцию #тихийпикет, потом организовала выставку в подъезде жилого дома «Чрезвычайная коммуникация», была кураторкой выставочных и образовательных проектов в сфере культуры. <…>

Несмотря на все проекты и активизм, Дарья не перестает писать. В частности, занялась прозой. «Сейчас я заканчиваю книжку прозы, пока не знаю как это назвать, — говорит Дарья. — Наверное, это роман, но состоит он из коротких фрагментов. Называется «Девочки и институции» — про работу женских коллективов на государственные структуры. Я уже плохо в голове разграничиваю поэзию и прозу: что-то, что я пишу в прозе, может вполне быть и поэтическим текстом, и наоборот. Но поскольку я пишу о государстве и институциях, для этого больше подходит то что считывается как проза. Но для меня проза не что-то, что сложнее поэзии — как раз когда я хочу выразить сложную мысль, я пишу поэтический текст. А прозу пишу тогда, когда хочу быть предельно ясной. Для меня поэзия может быть герметичной, а проза, наоборот, прозрачна и понятна — такой считываемый извне месседж». 

***

если мужчины уходили из моей жизни бесследно 

то уходящим подругам я долго смотрела вслед 

на белые платья, беззащитные перед долгой дорогой 

на тяжёлые руки, прижатые к телу 

я провожала их как на войну, хотя они говорили 

«это любовь, 

и мы пойдем до конца» 

я и сама уходила в такие места, где всё падало 

и взрывалось, 

и надо было держать каждое дерево собственным телом, 

пока любимый стоял и смотрел сквозь меня. 

иногда они возвращались и не любили рассказывать, 

где они были, что было. 

я и не спрашивала. 

некоторые из них не могли переодеваться при мне, 

пока не сошли все ссадины и синяки. 

некоторые боялись, что за ними вернутся и скажут 

«это любовь, и ты пойдешь до конца». 

а ты принесла полный подол красных мажущих ягод 

сказала, что никогда не наденешь белое

***

положить руку на грудь другого 

и оттолкнуть 

чтобы другой открылся 

как дверь 

которую от себя 

дверь за которой степь 

и крупные звезды выступающие как пот 

и псы бегущие по темноте будто лошади 

во время землетрясения 

стойте в дверном проёме — 

звучит как слова пьяного обжешника 

я постою, не пересекая границу 

я тоже пьяна 

дверь, за которой мальчик 

видит отца и глаза у отца велики 

дверь, за которой открывается вид на грозу 

в парке победы 

за которой подростки в военной форме 

несут последнюю вахту 

и курят одну на всех 

положить руку на грудь другого 

обнять, потянуть на себя 

чтобы закрыть обзор 

мы похожи на двери в степи 

на мерцающие порталы 

на темные кинозалы 

где диссоциирующиеся смотрят 

сначала на тех кем они были 

а уже потом друг на друга

Фото из личного архива авторок.

Авторизуйтесь

Для возможности добавлять комментарии

Авторизуясь, вы соглашаетесь с условиями пользовательского соглашения ➝ и политикой обработки персональных данных ➝

Ошибка соединения с сервером.