«Каждого малыша знаю в лицо»: история женщины-реаниматолога, которая спасает младенцев

Чувство страха за пациентов — основная черта характера, которая должна быть у врача, считает анестезиолог-реаниматолог Диана Геворкян. Если его нет, то возникает риск пропустить что-то важное в состоянии пациента. Страх не мешает Диане работать почти на две ставки, выхаживать сложных детей, руководить коллективом и участвовать в благотворительных проектах. О том, как удаётся успешно справляться со всеми обязанностями и вместе с фондом «Жизнь как чудо», который помогает детям с заболеваниями печени, бороться за жизнь самых маленьких пациентов, Диана рассказала нашему изданию. 

Выбор профессии

Сколько себя помню — если брать осознанный возраст, — примерно с 5 лет я представляла себя врачом. Наряжалась в папины белые рубашки и лечила своих кошек. И почему-то была уверена, что буду работать с детьми. 

Я училась в Оренбургской государственной медицинской академии по направлению «Педиатрия». Изначально даже не думала о неонатологии, собиралась стать детским кардиологом. Но так получилось, что, придя на практику в роддом, просто влюбилась в эту атмосферу. Работа с малышами казалась очень интересной. 

Сначала я работала в роддоме в отделении физиологии новорождённых. Сюда переводят женщин после естественных родов или безопасного кесарева сечения для совместного круглосуточного пребывания с малышом. В этом месте медики буквально встречаются с чудом рождения новой жизни: мы принимаем этих малышей, видим их первыми, одеваем в красивые распашонки. Когда настаёт момент выписки, отдаём здоровых младенцев родителям и, получается, больше никогда с ними не встречаемся. 

А потом я попала на практику в реанимацию новорождённых. Это то место, где я впервые поняла, что моя помощь имеет значение. Ведь это далеко не спокойный фронт работы: здесь 24/7 — режим в борьбе за жизнь ребёнка, крошечного и беспомощного. И каждый новый случай в практике, каждое задание — от постановки катетера малышу до сборки аппарата ИВЛ — закаляли мой характер и укрепляли желание бороться и помогать. 

Конечно, перед тем как принять окончательное решение о будущей профессии, я сомневалась. Неонатология — специальность сложная, с самого рождения нужно оценить состояние здоровья ребёнка и в течение 28 дней после следить за малышом. Если ребёнок рождается недоношенным, то неонатолог помогает выхаживать его. Здесь ответственность огромная: не пропустить врождённые патологии и сохранить здоровье малыша. В общем, страх не справиться был, потому что дети — самые беззащитные пациенты. Но заведующая кафедрой постдипломного образования Оренбургской медакадемии тогда подбодрила меня: «Если есть огромное желание, всё получится». Поддержала меня и мама: она тогда сразу сказала, что нужно идти по зову сердца.

Выгорание и новое начало

Я проработала неонатологом девять лет: всё было хорошо, я набиралась опыта, но четыре года назад я столкнулась с настоящим выгоранием. Связано это было не с самой медициной, а со сложными отношениями внутри коллектива и руководством. Никогда не думала, что придётся уйти из неонатологии. 

Три года я буквально страдала оттого, что было меньше возможностей помогать новорождённым. У меня были попытки вернуться в специальность. Я дежурила в санитарной авиации — проводила экстренную эвакуацию тяжёлых пациентов из отдалённых районов в профильные клиники. Ездила на роды к недоношенным детям по всей области. Затем устроилась в отделение анестезиологии и реанимации Оренбургской областной детской клинической больницы. В детскую реаниматологию попадают как новорождённые, так и дети до восемнадцати лет. И именно работа с новорождёнными в этой больнице спасла от переживаний и невозможности реализовать себя в неонатологии в полной мере. 

Здесь поясню: различие специальностей в том, что неонатолог помогает новорождённому до 28 дней жизни адаптироваться в мире после утробы матери. При необходимости выхаживает недоношенных малышей, лечит от инфекций, желтухи и разных пороков развития. Консультирует родителей в вопросах питания и ухода. А детский анестезиолог-реаниматолог при критическом состоянии пациента в возрасте от рождения до 18 лет должен стабилизировать его, поддерживать работу организма и проводить интенсивную терапию при угрозах жизни. 

По сути, неонатология от меня никуда не ушла: мы лечим здесь детей, рождённых с тяжёлой хирургической патологией. Это и врождённые пороки развития — диафрагмальная грыжа, порок сердца; также осложнения, возникшие во время родов: кровотечения из ЖКТ, травмы внутренних органов. Также это ситуации, когда хирургический порок сочетается с тяжёлыми поражениями других систем — нервной, сердечно-сосудистой, лёгких. 

«Здоровый страх» и цена каждого дня

Моё рабочее утро традиционно начинается с обхода. Сначала специалисты нашего отделения смотрят самых маленьких — новорождённых до 28 дней жизни. Обсуждаем все рабочие моменты по обследованию, при необходимости корректируем лечение. А затем идёт общий административный обход — в составе главврача, его замов и профильных специалистов, где мы отчитываемся по каждому пациенту. 

Я слежу за состоянием всех, кто у нас лечится. Даже уходя домой, несколько раз звоню в отделение, чтобы узнать, как себя чувствуют крайне тяжёлые пациенты. Каждого малыша знаю, так сказать, в лицо. Начальник — это временная должность, но врачом нужно быть навсегда. 

Переживаю ли я за своих пациентов? Конечно! И считаю, что каждый специалист должен работать с чувством страха внутри. Этот страх делает лично меня более чуткой к состоянию ребёнка: постоянно приходится быть начеку, проверять, в норме ли основные жизненные показатели, чтобы ничего не упустить. Особенно если это кроха, который не может сказать, что у него болит. 

Несмотря на то что руковожу отделением, считаю себя больше врачом, чем руководителем. Специально не отказываюсь от врачебной практики. Беру дежурства, от пяти до семи в месяц, работаю почти на две ставки — 1,75. С годами физически становится тяжелее, накапливается хроническая усталость из-за недосыпа. 

Но счастливые лица людей, когда отдаёшь ребёнка на руки маме и провожаешь их домой, компенсируют любую усталость. Это радость оттого, что твоя команда сработала и на одну спасённую жизнь в мире стало больше.

Но есть и обратная сторона. Самое тяжёлое — понимать, что ты не справился. Есть неизлечимые заболевания. И нет слов страшнее, чем те, которые мы иногда произносим: «Мы делаем всё возможное, но, к сожалению, мы не всесильны».

История спасения

Год назад к нам поступил крайне тяжёлый пациент с врождённым пороком развития диафрагмы. При такой патологии органы брюшной полости смещаются в грудную клетку. Иногда её сложно выявить на УЗИ, и для персонала роддома это был первый подобный случай в условиях областной реанимации. 

Наши хирурги прооперировали малыша, но его состояние критически ухудшалось. Обследовали и обнаружили тяжёлый порок сердца. На тот момент невозможно было прооперировать его в федеральных центрах, этот был конец года, и все квоты на бесплатные операции закончились. 

Тогда нам помогли коллеги из Самары. Мы самостоятельно транспортировали ребёнка туда, там его прооперировали. Через две недели мы забрали его обратно, и наши хирурги провели второй этап — ещё одну операцию на грыже диафрагмы.

Ему скоро будет полтора года. Вся семья теперь периодически приезжает к нам, поздравляет с праздниками. Мы держим связь. 

Когда такие пациенты возвращаются с благодарностью, на глаза наворачиваются слёзы. Этот малыш лежал у нас четыре месяца — он уже стал членом семьи. Между доктором и ребёнком, который проходит через такие длительные и тяжёлые испытания, возникает невероятная, почти родственная связь.

Почему мы «невидимые герои»

Неонатологи и реаниматологи каждый день совершают чудеса, спасая малышей, но часто сами врачи остаются за кадром. Чтобы «вывести их из тени» и показать масштаб ежедневного подвига, был снят документальный фильм «Невидимые герои». Я благодарна авторам картины — команде благотворительного фонда помощи детям с тяжёлыми заболеваниями печени «Жизнь как чудо», — что пригласили меня тоже принять участие в нём и рассказать зрителям, насколько важна наша профессия. Фильм детально рассказывает о том, как рождается жизнь и как врачи борются за то, чтобы её сохранить. 

Я сама с удовольствием посмотрела: интересно было узнать, как работают коллеги в других регионах. Например, меня поразила реабилитация новорождённых в Челябинске — для нас это был настоящий «вау-эффект». Я бы очень хотела такую же практику у себя в области: бассейн и массаж как способ реабилитации недоношенных малышей. Очень порадовало в том же Челябинске, что молодёжь идёт в эту специальность — сложную, но важную. Также горжусь коллегами из Ульяновска, которые, несмотря на сложности, сохраняют и приумножают свои кадры. 

Хочется верить, что фильмы, программы и статьи о «невидимых героях» вовлекут в профессию больше ребят с горящими глазами. Большое спасибо фонду «Жизнь как чудо», что рассказывает о нас, проводит обучение специалистов и помогает развивать раннюю диагностику тяжёлых заболеваний.

Я веду небольшой канал, где неоднократно писала слова благодарности людям, которые занимаются помощью детям и специалистам. Рассказываю, как за последние десять лет наша профессия сильно изменилась, как теперь выхаживаем недоношенных малышей, которых раньше невозможно было спасти. Да, сейчас это стало возможно благодаря новым технологиям, новому оборудованию, чётким алгоритмам, протоколам ведения таких детей. 

Да, эта специальность сложная, поэтому выпускники медвузов нечасто идут в неё. Здесь каждый день буквально берёшь на себя ответственность за новую жизнь. Хочу обратиться к молодым коллегам: не бойтесь сложностей, не бойтесь бессонных ночей. Приходите, и увидите, как эти страхи компенсируются чувством облегчения и радостью «Мы справились!», а также улыбками маленьких пациентов в ответ.