«Я не работаю — я изучаю мир»: 5 историй молодых женщин-учёных из России

3 сентября в Музее Москвы при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина открывается выставка «Учёные дамы. Наука без разрешения». Экспозиция рассказывает о женщинах в науке — и о тех, кто уже вошёл в историю, и о тех, кто пишет её сейчас. На выставке представлены диалоги с современными учёными — стипендиатами и победителями грантовых конкурсов Фонда Потанина. В их числе — молодые исследовательницы из разных городов России. «Горящая изба» попросила пять девушек рассказать, чем они занимаются, почему их работа важна и каким они видят будущее своих научных областей.

«Я почти никогда не говорю: „Я работаю“. Я не работаю — я изучаю мир»

Если бы мне сказали, что я буду заниматься подземной гидромеханикой, я бы, наверное, не поверила. В школе я не была особенно сильна ни в математике, ни в физике и относила себя скорее к гуманитариям. Даже ЕГЭ сдавала по обществознанию, истории, литературе. Только спустя четыре года после выпуска из школы я пришла в Институт математики и механики им. Н. И. Лобачевского Казанского университета с довольно конкретным желанием заниматься математикой — причём чем абстрактнее, тем лучше.

Но там я познакомилась с другой её стороной — механикой. И постепенно мои интересы сместились именно туда. Меня очень зацепило то, что здесь математические конструкции не остаются просто символами на бумаге, а превращаются в инструменты, с помощью которых можно описывать реальные процессы, делать прогнозы и решать задачи, которые важны для промышленности прямо сейчас.

Я всегда говорила, что не хочу работать, потому что само слово «работа» вызывало во мне скуку и грустные мысли и ассоциировалось с графиком 5/2. Поэтому мне всегда хотелось найти для себя такую нишу, в которой я могла бы чувствовать себя свободной. При этом лёгких путей я никогда не искала — сложности, наоборот, всегда манили мой разум. И мне очень повезло оказаться в научной среде, потому что она действительно мне подходит. У меня даже язык не поворачивается назвать то, чем я занимаюсь, работой. Я почти никогда не говорю: «Я работаю». Я не работаю — я изучаю мир. 

Я не мечтала быть именно учёной. Но я очень хотела преподавать в университете. Наука вошла в мою жизнь уже на пути к этой цели. Очень большую роль здесь сыграл мой научный руководитель доктор физ.-мат. наук Константин Андреевич Поташев. От него я буквально заразилась интересом к этой области, привычкой не отступать перед сложной задачей и отношением к научной работе как к постоянному поиску. Но стать преподавателем оказалось даже сложнее, чем войти в науку. В отделении механики Казанского университета я стала первой женщиной-преподавателем. Мне пришлось приложить усилия, чтобы преодолеть существовавший десятилетиями «антиженский» барьер в этой среде.

Область моих научных интересов — подземная гидромеханика. Она лежит в основе огромного числа задач нефтегазовой отрасли и поэтому особенно важна для нашей страны. С помощью методов математического моделирования мы умеем описывать движения жидкости в пористых системах. Это сложные системы: мы никогда не знаем геологическое строение пласта абсолютно точно, поэтому любой прогноз приходится делать в условиях существенной неопределённости.

В своей работе я занимаюсь моделью фильтрации в фиксированных трубках тока. Цель — позволить выполнять сложные расчёты достаточно точно, но с меньшими вычислительными затратами. Чем быстрее работает модель, тем больше вариантов геологического строения и поведения системы можно проанализировать. Это позволяет делать обоснованные прогнозы за разумное время. В перспективе эта модель может стать источником больших массивов физически обоснованных данных для обучения нейросетей.

Ещё одна важная часть моей работы связана со студентами. Я руковожу студенческим научным кружком в КФУ и много занимаюсь популяризацией механики среди ребят уже с первого курса. Например, каждый год мы готовим площадку удивительных опытов по механике для казанского проекта «PROнаука в КФУ». Идея — показать контринтуитивный механический эффект, который сначала выглядит как фокус, а потом объяснить, что фокуса нет, только физика.

Во время подготовки студенты сами ставят эксперимент, пытаются понять, почему он работает именно так, а потом мы вместе разбираем стоящую за ним теорию. Приятно видеть, что в некоторых участниках кружок разжёг желание заниматься наукой и они планомерно идут к этому.

«Сидя за рабочим столом, я могу рассчитать поле распределения озона над Сахарой или вблизи Австралии. Какое-то чудо, правда»

Мой путь в науке только начинается. Заниматься фундаментальной наукой сегодня непросто, но как же это захватывает! Это правда бесконечный процесс, ведь никто не сможет поставить точку и не наступит момент, когда все вопросы будут закрыты. Каждое решение, каждое небольшое открытие порождает ещё больше новых вопросов.

Конечно, заряжает свобода — идти за своим любопытством, выбирать важные для себя и мира направления. Я нашла себя в области исследований физики атмосферы и климата. И наверное, мне повезло — я выбрала этот путь без сильных колебаний.

Часто слышу мнение «да вы там в физике атмосферы прогноз погоды составляете». Но разве прогноз погоды не важная для нас всех тема? Можно вспомнить, как весной 2026 года Дагестан пережил одно из самых тяжёлых природных бедствий за последние годы. Аномальные ливни обрушились на республику, масштабы наводнения оказались ужасными. Также рекордную в истории наблюдений жару пережила этим летом Европа. 

Понимать всю сложность климатической системы, быть не просто сторонним наблюдателем, а непосредственным участником исследований, вносить свой вклад в точные и честные оценки происходящего — вот что меня мотивирует. В настоящее время я прохожу обучение в аспирантуре Санкт-Петербургского государственного университета на Кафедре физики атмосферы и являюсь сотрудником Лаборатории исследований озонового слоя и верхней атмосферы СПбГУ. Наша задача — глубокие фундаментальные исследования в области климатологии.

Вместе со своим научным руководителем я разрабатываю алгоритм определения вертикального распределения атмосферного озона. Это один из самых важных климатических параметров. Отмечу, что работаем преимущественно на основе измерений с борта российских метеорологических спутников серии «Метеор‑М» №2. Помимо разработки алгоритма, масштабная задача моего исследования — анализ полученных данных. Хотя озоновый слой находится высоко в атмосфере — на высоте 15–35 километров, — его влияние на живые организмы сложно переоценить. Часто его сравнивают с щитом, защищающим людей от жёсткого ультрафиолетового излучения Солнца.

Очень ценю возможности, которые даёт научная деятельность. Всегда стараюсь, чтобы в ответ моя работа была полезной и честной. Иногда я воспринимаю её как путешествие. Сидя за рабочим столом, я могу рассчитать поле распределения озона над Сахарой или вблизи Австралии. Какое-то чудо, правда.

«Любовь к науке подпитывали во мне именно женщины. Они заряжали меня, зажигали свет в моих глазах, давали энергию идти дальше»

Я с детства задавала маме очень много вопросов: как устроен мир, почему иногда происходит так и никак иначе. Дошло всё до того, что лет примерно с восьми мы обсуждали с мамой разные конспирологические теории забавы ради. То есть у меня с детства был интерес узнать этот мир. При этом мои родители не были учёными: отец — инженер, мама — тренер по дзюдо. Но все очень любили читать, что-то обсуждать, вести дискуссии.

В школе у меня хорошо шли все предметы, я была отличницей. Примерно в шестом классе меня позвали в олимпиадный кружок по физике, потом по астрономии. И тут, собственно, началась моя любовь. Я полюбила астрономию сразу. Я читала разные учебники, научпопные книги Стивена Хокинга, Митио Каку, Карла Сагана. Я очень любила смотреть сериал Нила Деграсса Тайсона об астрофизике по National Geografic, особенно мне запомнились некоторые легенды о созвездиях. Огромную роль в подпитке этой любви к науке стали учителя, я безумно им благодарна, мне действительно повезло с ними.

Я начала участвовать в олимпиадах, довольно успешно. В десятом классе я поняла, что точно хочу заниматься наукой, выбирала между астрофизикой и квантовой физикой, поэтому начала изучать вузы и готовиться к поступлению. В итоге я поступила в Физтех, потому что хотела сильную базу. Мои родители дали полную свободу выбора профессиональной траектории, всегда поддерживали меня, говорили, что лучше попробовать, чем жалеть всю оставшуюся жизнь.

В Физтехе я познакомилась с Лабораторией теоретической и математической физики. Там проводили научные семинары для младших курсов, где нужно было разбирать реальные научные статьи. Такой опыт не забывается — я думаю, что именно он направил меня в сторону теоретической астрофизики и космологии.

На втором курсе мы выбирали кафедры. Я прошла на кафедру проблем физики и астрофизики Физического института Российской академии наук. Там под руководством прекрасной Елены Владимировны Михеевой, которой я очень благодарна, я защитила бакалаврскую диссертацию. Она по совместительству стала научной статьёй, также я получила первый грант Российского научного фонда. Я занималась численным моделированием для первичных чёрных дыр. 

Первичные чёрные дыры — это кандидаты в тёмную материю. Нам до сих пор непонятна природа этого вещества, которое составляет примерно треть Вселенной. Если мы узнаем, что это такое, то мы сможем лучше понимать законы физики (то есть то, как устроен мир). А в попытках это выяснить произойдёт технологический прорыв, потому что нам нужны сверхчувствительные детекторы или какие-то новые методы.

В магистратуре я пошла в другое направление: анализировала данные с телескопа СРГ/еРОЗИТА в рентгеновском диапазоне и моделировала гравитационное линзирование. Рентген позволяет нам заметить в космосе то, что мы не видим глазами. Это позволяет лучше понимать, что происходит в галактиках, скоплениях, чёрных дырах и прочем. Благодаря Фонду Потанина я смогла спокойно заниматься наукой, не искать подработок.

Как-то так сложилось в моей жизни, что любовь к науке подпитывали во мне именно женщины: сначала учительницы по физике и астрономии, потом научная руководительница. Они заряжали меня, зажигали свет в моих глазах, давали энергию идти дальше. За все годы в научной деятельности я увидела огромное количество девушек в науке, невероятно талантливых, трудолюбивых, сильных. Я искренне рада, что с каждым годом их становится всё больше. Например, в магистратуре на кафедре космической физики было только четыре девушки, которые дошли до защиты диссертации и справились на отлично.

«Самое интересное для меня — ощущение настоящей охоты»

Почему я выбрала биологию? Довольно тривиально: так сложились обстоятельства. В моей семье нет биологов, и никто особенно не представлял, чем занимается эта наука. В третьем классе я узнала, что биология — это не только растения и животные, а огромный и сложный мир. Позже я попала в кружок, где учитель так увлёк меня предметом, что мне захотелось связать с ним жизнь.

Я занимаюсь исследованиями Арктики: изучаю грибные и бактериальные сообщества, которые живут в грунте на дне Карского моря. Арктика часто выглядит почти пустым пространством — лёд, холод, вода. Но морское дно не пустует: в верхнем слое ила живут грибы и бактерии. Они разлагают остатки растений и животных, перерабатывают вещества, поступающие из воды и с суши, и возвращают их в природный круговорот. Благодаря таким незаметным процессам в океане не просто накапливается органика — она становится частью дальнейшей жизни экосистемы.

Самое интересное для меня — ощущение настоящей охоты. Ты работаешь с пробой морского грунта или воды, месяцами выращиваешь микроорганизмы, ждёшь результатов секвенирования. А потом открываешь файл и понимаешь: возможно, перед тобой организм, который ещё никто не выделял в чистую культуру и не описывал. Это пока не готовое открытие: нужно убедиться, что культура действительно чистая, проверить качество данных, сравнить последовательность с мировыми базами и изучить свойства микроорганизма. Но в этот момент возникает сильное чувство встречи с неизвестным. Ты держишь в руках культуру существа, которое всегда жило на Земле, но для науки только теперь стало отдельным, различимым объектом.

Я стараюсь не думать, что моя тема — центр Вселенной. Сохранять более широкий взгляд мне помогают преподавание и небольшое хобби — подкаст «О чём говорят академики». Школьникам нельзя просто сказать: «Это важно, потому что я так считаю». Нужно объяснить, откуда возникает вопрос, как проверить гипотезу и почему одного красивого результата недостаточно для вывода. А роль ведущей в разговорах с академиками РАН постоянно напоминает мне, что наука не ограничивается одной лабораторией. 

У моей работы есть и практическая перспектива. Мы изучаем сообщества, уже приспособленные к экстремальным условиям Арктики: низкой температуре, солёной воде и переменному количеству кислорода в грунте. Если удастся понять, как именно эти организмы перерабатывают сложные вещества, взаимодействуют друг с другом и реагируют на загрязнение, в будущем это поможет разрабатывать бережные технологии биоремедиации. Так называют восстановление загрязнённых участков среды с помощью микроорганизмов.

Я не думаю, что наука должна обещать простое чудо — одного микроба, который «очистит Арктику». Но она может дать нечто более важное: понимание, как использовать естественные механизмы жизни так, чтобы помогать хрупкой арктической экосистеме восстанавливаться и не создавать новых рисков.

«Мне нравилось, что я получаю новую информацию, могу дать объяснение явлениям и событиям вокруг, знаю, как правильно называются те или иные объекты»

Думаю, что мой путь в науку начался ещё в детстве, со школьной библиотеки, где я однажды взяла почитать книгу про растения и грибы. Меня это так увлекло, что я решила изучить и другие книги этой серии, охватывающие разные сферы. Мне нравилось, что я получаю новую информацию, могу дать объяснение явлениям и событиям вокруг, знаю, как правильно называются те или иные объекты.

Со временем мой интерес усиливался, и поскольку моя жизнь была сильно связана с животными (особенно с кошками, у меня их было шесть), решила углубиться в изучение естественных наук. Я получила знания и опыт в области экологии, биологии и химии, но большую часть своей жизни изучала поведение кошачьих. В частности, стресс у домашних кошек и способы его коррекции в условиях временного содержания: в ветеринарной клинике, приюте и зоогостинице. 

Проблема стресса у животных актуальна и требует внимания, поскольку страх и агрессия, плохое самочувствие, развитие заболеваний может являться ответом на воздействующий стресс-фактор. Более того, в клинических условиях наличие стресса может затруднить точную диагностику, повлиять на результаты физических исследований, нанести урон здоровью сотрудников и самого питомца. В связи с этим наша работа значима. 

Особую роль в исследовании сыграло участие в Стипендиальной программе Фонда Потанина. Ещё на этапе заявки я окончательно пришла к идее и одному из главных желаний — созданию приюта-зоогостиницы для кошек, где бы заботились об их благополучии и применялась фелинотерапия для определённых групп населения. Благодаря Фонду мы получили средства для реализации проекта, а также приобрели диффузоры с феромонами и спреи с кошачьей мятой для самого исследования. За несколько лет мы изучили огромное количество кошек, и расходных материалов ушло много. 

Мы не только смогли выявить группы риска по возрасту, полу, породе, условиям содержания в различных местах пребывания, в том числе в зоогостинице (чего до этого никто не делал, даже за рубежом), но и протестировали наиболее доступные для ветеринаров способы коррекции стресса и разработали методику по их использованию. Хочется верить, что на основе полученных результатов уже сейчас у специалистов появится возможность подготовиться к приёму нестрессустойчивых пациентов и сделать их пребывание комфортным и безопасным для их здоровья.