Ждала тридцатилетия ради встречи с нерпами. История природной волонтёрки

Когда Наташе Безгачевой было двадцать шесть, она узнала о реабилитационном центре морских млекопитающих с очень говорящим названием — «Тюлень». Проект сразу привлёк её внимание. Но была одна загвоздка: стать волонтёром можно было только с тридцати лет. Четыре года девушка следила за социальными сетями центра, чтобы летом 2025-го наконец исполнить свою мечту. Поговорили с Натой, чтобы выяснить, каково это: провести целый месяц в компании очаровательных тюленей.

Заочное знакомство

Впервые про реабилитацию нерп я услышала, когда проходила обучение в Камчатской школе защитников природы. На курсе были лекции о помощи дикой природе, где нам рассказывали о разных заповедных территориях и классных волонтёрских инициативах. Одной из них и оказался приморский «тюленятник». «Тюлень» — это организация, которая берёт под своё крыло маленьких ларг, которые не сумели бы самостоятельно выжить в естественной среде. В центре их лечат, откармливают, учат базовым навыкам для дальнейшей жизни и выпускают на волю после стабилизации состояния. Ларги, или же пёстрые нерпы, — это, кстати, разновидность тюленей, выделяющаяся своими пятнышками. 

Помню, при знакомстве сразу подумала: «Как здорово, что подобное существует!».

После получения свидетельства о завершении курса я сразу отправилась на сайт «Тюленя». Тогда организация искала местных автоволонтёров, которые могли бы приезжать на вызовы к найденным щенкам тюленей и бережно доставлять их на реабилитацию. Набор людей в сам центр тоже вёлся. Но по правилам организации подать заявку можно было лишь с тридцати лет.

Тридцати мне ещё не было, поэтому я просто подписалась на канал в Telegram. Просматривала новости, читала истории про ларг. Так узнала, что период активной волонтёрской деятельности — примерно с февраля по июнь. В феврале, как правило, в центре появляются первые малыши, отбившиеся от мам и пострадавшие от суровых природных условий. А к концу июня они уже достаточно крепнут, чтобы вернуться в естественную среду обитания. Или к сентябрю, но это в случае, если они попадают на реабилитацию только летом или с сильными повреждениями.

Изучать эту тему было увлекательно. Но как же мне хотелось поучаствовать в процессе самой! Просто посмотрите на фотографии — взгляд тюленят проникает в самое сердце, поэтому, конечно, мне не терпелось поехать.

Четыре года ожидания

Твёрдо решив, что в тридцать лет обязательно подам заявку на участие, я спокойно жила и занималась другими проектами. Продолжала помогать в приюте для собак в родном Сыктывкаре, ездила в природный парк на Камчатку, пробовала себя в социальном волонтёрстве: участвовала в программах фонда, который занимается эмоциональной реабилитацией детей и подростков после онкологических заболеваний.

В какой-то момент я открыла в себе особую любовь к птицам. Побывала в «Вороньем гнезде» — реабилитационном центре для диких пернатых. Познакомилась там поближе с малыми певчими, перепелами и различными врановыми. А в птичьем стационаре в Анапе, где я волонтёрила после разлива мазута в Чёрном море, мне особенно полюбились забавные чомги. Их ещё иногда люди называют большими поганками. Видите ли, потому что мясо у них невкусное!

Подача заявки

В сентябре 2024 года мне исполнилось тридцать. А 3 января 2025-го я наконец-то отправила на почту Лоре, одной из учредителей реабилитационного центра «Тюлень», заветное письмо. Получилось полотно текста с описанием волонтёрского опыта и с перечнем причин, почему мне так сильно хочется к ним приехать. Ответ не заставил себя долго ждать. Меня приняли на целый месяц — с 15 мая по 15 июня. Видимо, Лора настолько прониклась моим письмом, что не было нужды в прохождении дополнительных собеседований. Произошёл мэтч. И я начала собираться в поездку. 

Тюленьи будни

Попадая в реабилитационный центр, ларги чаще всего проходят один и тот же путь: карантинная зона («карантинник» на местном лексиконе) — сухой вольер — и, наконец, бассейн. Бассейны есть разные: маленькие и большие. В них тюленята помещаются в зависимости от состояния здоровья и социальных отношений с другими особями.

Причины, по которым щенки тюленей попадают в реабилитационный центр, могут быть разными. Весеннее таяние, из-за которого малыш и его мама оказываются разлучены треснувшими льдинами, — одна из наиболее частых. Недокормленный тюленёнок не в состоянии самостоятельно выжить в дикой природе, поэтому крайне важно, чтобы маленькие ларги попадали вовремя в руки профессионалов.

Высокая температура и пневмония — стартовый набор истощённого тюленя. Порой их сильно прибивает волнами к скалам, что добавляет к базовому перечню жуткие вещи: сотрясения, черепно-мозговые травмы и параличи. Но даже с такими серьёзными травмами ларги могут выжить. Главное, вовремя позвать на помощь.

Приморские жители хорошо осведомлены в этом и знают, к кому обращаться. К нам привозили нескольких тюленят даже из населённых пунктов, находящихся в 600 километрах от центра. Это было удивительно!

Задачи волонтёров

Волонтёры в первую очередь кормят тюленей и моют бассейны по графику, чтобы малыши всегда содержались в чистоте. Из других обязанностей — прогулки с местными собаками, приготовление еды для коллектива, помощь в подготовке лектория для гостей центра. Я, например, в какой-то момент помогала обустраивать небольшое экскурсионное пространство: красила часть морского контейнера, развешивала фотографии, в целом участвовала в оформлении. Была у нас волонтёрка, которая монтировала видео. Занятия в центре всегда найдутся.

Когда я приехала на свою смену, многие подопечные тюленята были уже окрепшими и находились на этапе поддерживающей реабилитации. То есть их состояние постепенно приходило в норму, но они ещё не были готовы к возвращению в естественную среду обитания. Например, в первую неделю моего пребывания у ларг Иры и Врангелины были сложности с поеданием рыбы. Они не понимали, что её необходимо ловить и что, вообще-то, есть удобнее с головы.

Павел, учредитель и местный ветеринар, показывал, как кормить тюленей с захвата — специальной палки. Он опускал рыбу на разную глубину, чтобы ларгам приходилось прилагать некоторые усилия для добычи еды. Через неделю наметился прогресс — они уже увереннее брали рыбу и заныривали за ней ко дну бассейна, если она падала. Ещё через неделю Иру и Врангелину перевели из маленького в большой бассейн, объединив с мальчиками — Беляевым, Лазуритом и Туром, поскольку они все уже были достаточно для этого адаптированы.

Кормёжка нерп в реабилитационном центре — занятный процесс. В естественной среде им придётся постоянно охотиться за рыбой. Здесь же их пищей является размороженная сельдь — оптимальная для выхаживания рыба из-за её жирности. Многие тюленята поступают в центр измождёнными и с критически низким весом, который им необходимо добрать перед выпуском на волю. Для корректного набора массы каждому подопечному высчитывается личная рыбная норма. Павел каждое утро отмечает, сколько и кому необходимо пищи. А вся информация затем фиксируется в «святых тетрадках», специальных отчётиках по тюленятам.

Открытого контакта с тюленятами быть не должно, чтобы они не привыкали к людям. Даже во время кормления важно поддерживать иллюзорное отсутствие человека — ведь в будущем ларги вернутся в море, где им нужно будет жить без посторонней помощи. Рыбу, например, необходимо закидывать в разные участки бассейна, чтобы у нерп создавалось впечатление открытого водоёма, в котором еду важно ухватить быстрее других тюленей. Хоть у каждого тюленёнка в центре и есть имя, обращаться по ним к самим животным нельзя. Устанавливать зрительный контакт тоже. 

Важно, чтобы ларги взаимодействовали не с людьми, а между собой. Волонтёры рядом с ними напоминают этаких мышат-шпионов: тихонечко подсматривают, изучают динамику, фиксируют наблюдения и стараются остаться незамеченными.

Неочевидные трудности природного волонтёрства

Волонтёрская деятельность, связанная с животными, — одна из самых ярких и наполняющих. Однако в ней, так или иначе, сталкиваешься со смертью. В случае с щенками ларги статистика не самая радостная. Лора занимается их спасением с 2005 года. Во время тренинга она рассказывала, что 50% тюленят в дикой природе не доживают даже до года, они погибают из-за тяжёлых погодных условий и ранней потери мамы-кормилицы. Осознавать и уж тем более визуализировать эту информацию морально очень трудно.

Если вы хотите участвовать в реабилитационном процессе ларг или любых других животных, важно быть в ладу со своими эмоциями. Необходимо уметь рефлексировать, поддерживать себя и окружающих.

Задайте себе вопрос: «А точно ли я готов к тому, с чем могу столкнуться?». У меня, например, есть знакомые, которые помогают приютам для животных материально, но никогда не приезжают в эти места. И это не проявление слабости — это честное признание, что есть вещи, которые вы не готовы увидеть своими глазами.

Когда организации ведут набор волонтёров, они часто оставляют список важных личностных характеристик. Все эти требования пишутся не для красного словца. Если указано, что волонтёр должен быть стрессоустойчивым, то не стоит врать о железных нервах лишь для того, чтобы попасть на проект к животным. 

Когда паллиатив — единственный вариант

Я убедилась на личном опыте, настолько важен самоконтроль в этой деятельности, когда в реабилитационный центр привезли тюленёнка по имени Си́мон. Его нашли в Рудной Пристани. Ларга был слабеньким, с серьёзной черепно-мозговой травмой.

Лора и Павел сказали сразу, что его случай довольно тяжёлый. Однако мы, волонтёры, всё равно надеялись на лучшее до последнего. Чуда, к сожалению, не случилось: Симон не смог выкарабкаться. На фоне травмы у него случился отёк мозга. Потеря этого крохи — самый сложный момент моего тюленьего месяца. 

Немного успокаивает мысль о том, что Павел сутки поддерживал Симона паллиативными средствами. То есть снимал болезненные ощущения настолько, насколько это было возможно. Малыш ушёл без мук, не так, как это могло быть, останься он где-то в дикой природе.

Мы с коллегами обнимались и вместе плакали, переживая потерю. Вечером того дня сидели в волонтёрском доме, общались, пили чай. По-человечески друг друга поддерживали, проживали всё вместе. А под боком крутился рыжий кот Тацли. Он долгое сидел у меня на коленках и ушёл лишь тогда, когда я подуспокоилась. Высказал мне свою мяучную поддержку и перебрался к другой волонтёрке.

Прощание с ларгами

Несмотря на все сложности, поездка к тюленятам была одним из самых ярких событий года. Мой любимый момент — возвращение наших «хвостиков» в их родную среду. 

В тот день мы встали в 3:30, чтобы подготовить тюленей и всё успеть. С самого утра взвешивали малышей, фиксируя их итоговый вес перед выходом в море. Около семи выдвинулись из реабилитационного центра в сторону корабля, на котором затем добрались до островов Дальневосточного заповедника. 

Выпускаются ларги ранним утром — пока воздух ещё не успел прогреться. 

Я открывала крышку одного из боксов, наблюдая, как малыш по камням неуклюже перемещается к воде. Смотрела ему вслед и не могла отвести взгляд.

В последний раз тюленята видели море зимой, когда повсюду лежал снег, а льдины только начинали подтаивать. Теперь же ларги, обновлённые и окрепшие, возвращаются домой, когда на улице тепло. Солнце светит, вода прогревается. И в таких благоприятных условиях они начинают новую самостоятельную жизнь.

Этот месяц прошёл не просто не зря. У меня получилось соприкоснуться с чудом. Я проживала каждый день осознанно. В повседневной жизни порой не замечаешь, как пролетают месяцы, потому что живёшь на автопилоте. Здесь это так не работает, ведь нужно фиксировать детальные изменения в ларгах каждый день.

Я смотрела, как они радостно забираются на камни, плещутся в воде, и думала лишь о том, как мне хочется, чтобы они прожили долгую и счастливую тюленью жизнь.