Знать
23 января

Женщины «незамеченного поколения»: 4 русские поэтессы XX века, оказавшиеся в эмиграции

Женские имена в поэтическом мире Серебряного века.

Редакция «Горящей избы»
Редакция «Горящей избы»
Женское издание обо всём.
Изображение

13 января вышел альбом «После России» — это сборник песен на стихи поэтов «незамеченного поколения» первой волны российской эмиграции. В записи песен принимали участие многие музыканты: Монеточка*, АлоэВера, группа «Порнофильмы» и не только. На сайте проекта можно почитать подробнее о судьбах этих поэтов, среди которых есть и великолепные женщины. Но о поэтессах-эмигрантках говорят всё же реже, чем о мужчинах. Исправляем эту несправедливость. 

Полина Проскурина-Янович 
Филолог, автор проекта nezamechennye.com, литературный консультант проекта «После России»

Раиса Блох

Net Vector / Shutterstock / Wikimedia Commons / Горящая изба

Раиса Блох помимо литературной деятельности была историком-медиевистом, диссертацию защищала в Берлине. Кроме того, она была автором поэтических переводов, книг для детей и учебного пособия по французскому языку. В Берлин она попала в 1922 году. Её отправили как младшего сотрудника Института истории советского Петроградского университета — вмешалась профессор Ольга Добиаш-Рождественская. До эмиграции Раиса считалась невестой поэта-акмеиста Михаила Лозинского. Она посещала его студию литературного перевода. И, кстати, даже была принята во Всероссийский союз поэтов, в комиссию которого тогда кроме пристрастного Лозинского входили Гумилёв, Блок и Кузьмин. 

В Берлине Раиса встретит своего будущего мужа Михаила Горлина. Тоже поэта и учёного, эксперта по славянской филологии. Именно благодаря своей научной деятельности Михаил и Раиса Горлины не были болезненно замкнуты на тесном эмигрантском кругу, а оказались вписаны во французское и немецкое научные сообщества. 

В 1933 году к власти в Германии приходят национал-социалисты. Оба поэта — евреи, переезжают в свободный Париж, где регистрируют брак и где у них появляется дочь Дора. Париж — культурная столица русского рассеяния, и супруги становятся заметными фигурами литературного процесса.

После слухов о массовых арестах евреев Горлины попросили знакомого комиссара полиции предупредить, если возникнет реальная угроза. И тот выполнил просьбу, прислав накануне ареста записку: «Явиться со сменой белья и одеялом».

Была ночь на побег. Но на утро Михаил Горлин пришёл в полицейский участок. Он побоялся бежать, чтобы не поставить под удар жену и дочь. А укрыться или уехать всей семьёй было уже практически невозможно. 14 мая 1941 года Михаила арестовали и отправили в транзитный лагерь в городке Питивье. В июле 1942-го всех арестантов перевели в Освенцим, где Михаил и погиб. Между тем научное сообщество билось над освобождением Горлина: ему открыли визу в США, выбили ставку профессора, открыли счёт в банке… 

Раиса успела уйти из дома до прихода полиции во время очередной облавы и оставить пятилетнюю дочь Дору на поруку профессору Андре Мазону, у которого Михаил был секретарём. По совету брата Раиса поменяла имя на Гитар и бежала из Парижа. С его же помощью она получила должность воспитательницы в приюте для детей гонимых семей. С помощью своего брата Якова она постаралась вывезти дочь к себе из Парижа: Дору привезли, но через несколько дней она умерла от воспаления крупа, поскольку рядом не оказалось ни одного врача. 

В конце 1942 года вышел приказ об увольнении всех евреев иностранного происхождения, так что Раиса потеряла работу и в приюте. Брат Яков был вынужден бежать с семьёй в Швейцарию. Следом за ним должна была пересечь границу и Раиса. Она ждала оформление новых фальшивых документов, которые позволили бы ей избежать ареста на границе. В итоге, попав благодаря ходатайствам в список благонадёжных лиц, она тем не менее была остановлена на таможне. В списке её указали под прежним именем, что сразу выдало её властям. 

По пути в лагерь Раиса Блох успела выбросить из вагона записку, которая чудом дошла до её близких. Там она благодарила своих друзей-преподавателей за их поддержку и писала, что не знает, куда её везут. Она погибла в газовой камере сразу по прибытии в лагерь.

Ирина Кнорринг

Net Vector / Shutterstock / Wikimedia Commons / Горящая изба

Поэтесса Ирина Кнорринг прожила 37 лет. 23 из них она вела подробный дневник, благодаря которому мы можем буквально идти по пятам и за ней, и за революционной Россией, а потом — эмигрантскими Константинополем и Парижем.

Ирина родилась в 1906 году в дворянской семье. В детстве брала уроки игры на рояле и уроки танцев у местного балетмейстера. А в 1921-м, когда мир рухнул, продолжила школьное образование прямо на броненосце «Георгий Победоносец», где была устроена импровизированная школа. Читая её ранний дневник, невозможно поверить, что это пишет ребёнок 12 лет: она подробно, с рефлексией описывает впечатления от виселиц на площадях Харькова, самоубийства и одинокие похороны отчаявшихся, бомбардировку и артиллерийские обстрелы, вторжение то красных, то зелёных, панику бегства, хаос, голод, тиф, крыс на кораблях.

Семья Кноррингов прожила всю осень 1921 года на корабле. Потом 4 года в лагере для беженцев, и только в 1925 году они приехали в Париж. Ирина писала стихи с детства, так что в Париже сразу стала частью литературной эмигрантской жизни. Вскоре она познакомилась с молодым поэтом Юрием Софиевым, начался роман. Но безмятежность была недолгой. В 27 лет у Ирины диагностировали диабет — и сразу приговор: максимум 10 лет жизни. Но всё же была сыграна свадьба, родился сын. Хотя всё больше времени Ирина проводила в больнице, месяцами не видя, как растёт её мальчик. В 1940 году, понимая, что скоро умрёт, Ирина Кнорринг оформила отдельной тетрадкой стихи, написанные к сыну: «Стихи о тебе и для тебя».

Не удивительно, что её стихи называют самой грустной нотой русского зарубежья. Те, что посвящены сыну, читаются совсем с трудом. Те, что обращены к мужу, полны горечи разваливающихся отношений, одиночества, неприкаянности и ненужности. Те, что посвящены России, — боль и тоска по отнятому раю, хотя она прекрасно понимала, что теперь там ад.

Отец Ирины был выдающимся историком и литературным критиком. Он понимал ценность архива дочери не только для семьи, но и для будущего читателя. Он написал воспоминания о дочери, издал посмертный сборник её стихов в Париже и, вернувшись после смерти Сталина в СССР, сделал всё, чтобы её наследие было опубликовано на родине.

Лидия Червинская

Net Vector / Shutterstock / Wikimedia Commons / Горящая изба

Есть такой заезженный штамп — «роковая женщина». Если говорить о поэтессе Лидии Червинской, он первым делом приходит на ум. Во-первых, внешность: черноволосая, зеленоглазая, с чувственным большим ртом, стройная и надломленная одновременно. Во-вторых, характер: страстная, влюбчивая, истеричная, падкая на алкоголь и наркотики. В-третьих, талант: лиричная, чувствующая слово, ищущая. Конечно, её лирика была прежде всего лирикой любви и трагедии. Как и её жизнь.

Многие монпарно были ею очарованы, многим и она посвящала стихи. Был среди очарованных и Поплавский, о чём есть несколько записей в его дневнике от 1933 года. Был, видимо, среди её мимолётных романов и Агеев. Благодаря чему, собственно, и стало возможным установить авторство «Романа с кокаином». Фоном был ещё муж, поэт Лазарь Кельберин, с которым Червинская жила с 1930 по 1936 год.

Первый сборник стихов — «Преображения» — вышел в 1934 году и сразу вписал Червинскую в ряды поэтов так называемой «парижской ноты». Парижская нота не была какой-то оформленной литературной школой или течением. Скорее, это была общность поэтов схожего мироощущения. Все они писали о главных предельных вопросах своего поколения: смерти, одиночестве, Боге, любви. И все они ставили правду жизни выше изысканности словесной формы. Небрежность слога, аскетичность поэтики были их художественным приёмом. Главным идеологом «ноты» был литературный критик Георгий Адамович. Главным оппонентом — литературный критик и поэт Ходасевич, ратовавший за продолжение русской классической традиции и высокие образцы словесного мастерства.

Червинская со своей лирикой любви, неприкаянности и катастрофы мгновенно стала одним из главных голосов «парижской ноты». А катастрофа рука об руку с любовью, конечно, разворачивалась не только в стихах, но и в жизни. 

Во время Второй мировой войны Червинская была участницей французского Сопротивления. Под именем «Катрин» она стала агентом еврейской организации и занималась тайной переправкой евреев. «Катрин» работала в паре с французским агентом, они были любовниками. Как оказалось, тот был двойным агентом и работал на гестапо, но этого Червинская не знала и посвящала своего возлюбленного во все детали деятельности организации. В итоге в мае-июле 1944 года он арестовал многих членов еврейской организации, среди них были и русские эмигранты. Части из них удалось бежать из поезда, остальных отправили в концлагеря. Лидия Червинская была арестована властями сражающейся Франции и пробыла в тюрьме больше года. Но в итоге её оправдали, не найдя доказательств, что она знала, кем на самом деле был её любовник.

С середины 1950-х Червинская отошла от творческой деятельности и работала на «Радио Свобода». 

Ларисса Андерсен

Net Vector / Shutterstock / Wikimedia Commons / Горящая изба

Ларисса Андерсен была музой всего русского литературного Харбина 1920–1930-х годов. Но родилась она в Хабаровске, в семье офицера-артиллериста Николая Михайловича Адерсона, и росла на острове Русский. В 1922 году, когда девочке было 11 лет, семья бежала в Харбин. Начав заниматься поэзией, Лариса Андерсон решила изменить одну букву в своей фамилии в честь знаменитого сказочника Ханса Кристиана Андерсена и под этим псевдонимом останется в истории литературы. 

Она с детства увлекалась не только литературой, но и балетом и на жизнь зарабатывала танцами в дансинг-холлах, перед сеансами фильмов, в опереттах. Воспоминания о её выступлениях сплошь пронизаны восторгом и удивлением её красотой и грацией. 

Но кроме танца Андерсен была талантлива и в стихах, став участницей главного литературного кружка восточной ветви эмиграции «Молодая Чураевка». Одним из постоянных почитателей её таланта и красоты был Александр Вертинский. Сохранилась их переписка, в одном из писем Вертинский писал:

«Если бы Господь Бог не дал Вам Ваших печальных глаз и Вашей Внешности — конечно, я бы никогда в жизни не обратил на Вас такого внимания и не наделал бы столько ошибок, сколько я наделал! — …Важно, что Вы — печальная девочка с изумительными глазами и руками, с тонкими бёдрами и фигурой отрока — пишите такие стихи!»

На признания Вертинского Ларисса Андерсен отвечала стихами:

Я боюсь своей лёгкой походки,

И цветов, и стихов, и… вас

Я боюсь нежданной находки

В такой неурочный час.

Я боюсь ожиданья чуда

И внезапных припадков слёз.

Нет, уж лучше я брать не буду

Этих ваших влюблённых роз.

Но Вертинский был не одинок. Существует целый «Остров Лариссы» — рукописный альбом, в котором оставляли свои посвящения поэтессе дальневосточные поэты. Он был издан отдельным томом.

Из-за ухудшения политической ситуации в Харбине в начале 1930-х годов Ларисса Андерсен переехала в Шанхай. В 1940 году она подготовила к изданию сборник «По земным лугам», а в 1946-м вышел сборник шанхайской литературной группы «Остров» с её участием. 

Несмотря на огромное количество литературных поклонников в спутники жизни Ларисса выбрала вовсе не поэта, а французского морского капитана, за которого вышла замуж в 1956 году и вскоре вместе с мужем покинула Китай, навсегда отойдя и от китайского берега, и от литературы. Вместе они объездили по морю множество стран и в 1971 году осели во Франции. Здесь Ларисса Андерсен успела застать в живых и подружиться с участницами литературного процесса эмиграции первой волны — Ириной Одоевцевой и Зинаидой Шаховской. 

Она прожила очень долгую жизнь и умерла в 2012 году в возрасте 102 лет.

*Певица Монеточка признана Минюстом РФ иноагентом.