Смотреть
10 июня

Кто покормит рыбного филина. Рассказ из книги Лоры Белоиван «Южнорусское Овчарово»

Редакция «Горящей избы»
Редакция «Горящей избы»
Женское издание обо всём.
лора белоиван

Лора Белоиван — художница, журналистка и писательница, финалист литературной премии «НОС» и Довлатовской премии. В её книге «Южнорусское Овчарово» издательства «Лайвбук» — рассказы о жизни небольшого приморского посёлка, где происходят необъяснимые события. Деревья там ревнуют, избы освещают тьмой, а мёртвые вяжут и пьют свекольный сок. Публикуем один рассказ из сборника Белоиван.

Кто покормит рыбного филина

— Смерть, — кивает Ася, — почти ж не отличается от жизни, только силы больше, а потребностей меньше.

Ася знает, о чём говорит: у неё два мертвеца в работниках. Муж и жена. Нестарые ещё, раннего пенсионного возраста. Зульфия и Самат. Мы не спрашивали, где она их подобрала, но знаем, что они у Аси уже три года, живут в маленьком домике в саду, Ася его сама построила и сама в нём обитала, пока настоящие строители строили большой дом.

Сейчас Ася живёт в большом доме, а мертвецы в маленьком. Всё там есть, в том домике: вода, туалет. Две комнатки, кухня отдельно. Сперва была одна комната, но Самат перегородку поставил, им с Зульфией так удобнее показалось. Зульфия у Аси по хозяйству, а Самат всё снаружи: сад на нём, мелкий ремонт какой-нибудь, стрижка газона. Или снег, если зима. Ася зимой уезжает обычно, и мертвецы приглядывают за домом и собаками.

Собак у Аси шестеро и столько же котов. Сперва все они относились к Зульфие и Самату настороженно, а потом привыкли. Наши мертвецы живут не в таких роскошных условиях: дом у нас один-единственный, и для Энди с Серёжей мы купили двадцатифутовый контейнер.

Энди и Серёжа разбились в предновогодний гололёд на аэропортовской трассе. Парни сидели на обочине такие растерянные — невозможно было не остановиться. Мы и остановились; первым в машину сел более решительный Энди, потом Серёжа, но мы ещё минут десять никуда не ехали — ждали, когда умрёт их пекинес, у него была ужасно долгая агония, мы всю машину выстудили, пока он к ним на заднее сиденье запрыгнул. Серёжа тогда сказал:

— Ну всё, можно ехать.

И взял собаку на колени.

Мы поехали, а по дороге договорились, что жить они останутся у нас, но не с нами, а как-нибудь отдельно, потому что так всем будет лучше. И тогда Энди сказал:

— Может быть, контейнер купить?

И мы купили контейнер прямо в тот же день — просто позвонили по объявлению, и нам его привезли на большом грузовике с краном и выгрузили за забор. Контейнер нам достался очень дёшево: на терминале была рождественская распродажа плюс частично можно было расплатиться накопленными бонусами с кредитки. Потом началась череда этих дурацких праздничных дней, когда везде всё закрыто, и первое время мертвецы спали прямо на матрасе, брошенном на стальной пол. Но не унывали. Потом, после праздников, мы докупили им в контейнер всё необходимое: пенополистирол для утепления, сайдинг для красоты, окна для света, дверь, чтоб входить и выходить. Отдали свою икеевскую кровать, кое-какую посуду, постельное бельё. И старое кресло для пекинеса.

Унывать Энди с Серёжей начали ближе к весне, и не унывать даже, а как-то меланхолично истончаться: иногда казалось даже, что через них видно. Правда, наваждение быстро проходило, хоть и оставляло после себя неприятный тревожный осадок. Никто из нас не помнит, кому первому пришло в голову спросить их, что с ними не так; но факт, что вопрос был задан, и проблема в конце концов решилась. Оказалось, что у Энди, Серёжи и их пекинеса начал подходить к концу ресурс, но ни они сами, ни тем более мы понятия не имели, чем обычно поддерживают жизнь в мертвецах. И тогда Энди сказал:

— Надо у кого-то спросить.

— Надо спросить, — повторил Серёжа, — в том доме под зелёной крышей, на углу, там надо спросить. А то спать всё время хочется.

В доме на углу, под зелёной крышей, жила Ася.

— У Аси спросить? — удивились мы. — Откуда ей это известно?

— Она двух мертвецов кормит, — ответил Энди. — Судя по всему, довольно давно.

Мы чуть в обморок тогда не упали, честное слово. Два мертвеца у Аси? Зульфия, которую мы то и дело подвозим до дома? Самат, с которым обмениваемся саженцами и цветочными луковицами?

— Хорошо выглядят, да, — сказал Серёжа. — Как живые. Сходите, а?

Мы, конечно, решились не сразу, хотя понятно было, что идти придётся. Но в голове не укладывалось, каким образом начать разговор с дальней соседкой, с которой до этого лишь здоровались, но никогда не имели бесед длиннее вежливого small-talk? «Ася, простите, чем вы кормите своих мертвецов?»

— Ася, — сказали мы, — тут такое дело.

Пока мы рассказывали про аварию на аэропортовской трассе, не сразу умершего пекинеса и наших сонных, Ася нас не перебивала, но каждую секунду нам казалось, что она вот-вот встанет и крикнет в окно что-нибудь вроде: «Самат, выпусти собак из вольеров». Но ничего подобного не произошло.

— Кровь из пальца, — сказала Ася.

— Что? — не поняли мы.

— Кровь из пальца, — повторила Ася и показала нам забинтованный указательный палец. — Раз в неделю достаточно. И обязательно чтоб работа у них была.

— И у пекинеса? — по-дурацки уточнили мы.

— Нет, — сказала Ася, — пекинес за их счёт.

Возвращались домой мы молча, совершенно не понимая, как будем сообщать Энди и Серёже про кровь и работу. Но получилось всё легко и просто.

— Ну, что? — спросил Энди.

— Сказала? — спросил Серёжа. У него на руках спал полупрозрачный пекинес.

— Да, — ответили мы. — На вас, говорит, пахать надо.

И дальше рассказали им про палец и бросили жребий на зубочистках, кому из нас первому добывать из себя кровь. Кстати, её потребовалось совсем немного, но пальцы у нас болели долго; в общем-то, они и не заживали, их всё время приходилось бинтовать: только перестанут ныть, как снова пора прокалывать.

Несмотря ни на что, вопрос с донорством решился гораздо проще, чем со вторым обязательным пунктом безбедного существования Серёжи и Энди. Ни тот ни другой ничего не имели против работы, но при этом совершенно не могли предложить нам никаких услуг, в которых бы мы по-настоящему нуждались. А услуги понарошку были бы не в счёт. Наоборот: они бы сводили на нет всю пользу крови.

Пришлось опять идти к Асе.

Калитку нам открыл Самат.

— Здравствуйте, Самат, — сказали мы. — Ася дома?

— Улетела вчера, — ответил соседский мертвец, — в Лондон. Но скоро будет, через где-то неделю. А вам поди спросить, чем этих ваших занять?

— Откуда вы знаете?

— Опытный… человек всё знает.

— Да, — сказали мы, — они у нас уже вон сколько, а толку никакого.

— Это плохо, — согласился Самат. — Вы заходите, а то там дождь.

На улице начинало моросить. Самат провёл нас мимо собачьих вольеров в маленький домик в глубине сада. Дверь открыла Зульфия. Она улыбалась, но смотрела слегка настороженно.

— Гости у нас, — сказал ей Самат. — По делу.

— Я тому удивляюсь, — сказала Зульфия, — что мальчики к нам сами не пришли. Стесняются?

— Нас вот попросили, — сказали мы.

— Ну мы видим, да, — сказал Самат.

Мы зашли в дом, и Зульфия закрыла за нами дверь.

— Чай? Сок? У нас, правда, такой сок, вам может не понравиться, — сказала Зульфия. — Свекольный.

— Если с яблоком, то ничего, — сказал Самат.

— Будете свекольный сок? — спросила нас Зульфия. — Полезный. На вкус привыкнуть надо, конечно, но полезный.

— Землёй пахнет, — сказал Самат. — С яблоком когда, то не пахнет землёй.

— Спасибо, — отказались мы от сока. — Чаю тоже не нужно, мы ненадолго.

— Ладно, — легко согласилась Зульфия, — спрашивайте.

— Парням работа нужна, — сказали мы, — а ничего в голову не приходит. Помогите придумать, пожалуйста.

— С молодыми всегда так, — кивнул Самат. — Умрут, а сами ничего толком не умеют.

— Да, — вздохнула Зульфия, — и образование, наверное, высшее.

— Высшее, — подтвердили мы.

— Трудно, — опять вздохнула Зульфия. — Когда высшее, то почти всегда никакой мелкой моторики.

— А обязательно, да? — спросили мы.

— В первую очередь, — подтвердил Самат. — Можно кровь не пить, свекольный сок пить без яблока, а без мелкой моторики всё, элим кетты. У меня тоже высшее.

— Но вы же придумали? — растерялись мы.

Самат отвернулся от нас и выглянул в окно.

— Спицы, шерсть, пусть вяжут чего-нибудь, — сказала Зульфия. — Пусть приходят, научу.

— А Ася сказала, чтоб такая работа, которая нам нужна, — усомнились мы.

— Вам нужна, — уверенно сказала она. — Очень вам нужна эта работа. Вы же уедете.

— Куда мы уедем, у нас филина кормить некому, — сказали мы. — Рыбного.

— Вот я и говорю, — сказал Самат.

— А вы-то как без мелкой моторики обходитесь? — спросили мы. — Сад, снег, газон, пылесос — где тут моторика-то?

Вместо ответа Зульфия встала из-за стола, шагнула к закрытой двери в комнату, распахнула её и кивнула: гляньте-ка.

Мы глянули. Стены, потолок, пол, мебель, оконные рамы — всё, абсолютно всё в этой комнате было обвязано светло-серой и белой пряжей. Своеобразный интерьер, даже приятный вполне.

— А как надоест, распускаем и другим цветом вяжем, — сказала Зульфия.

— Это чтоб не просто так, — сказал Самат, делая пальцами, как будто это спицы. — Надо, чтоб труд был видимый.

— Тем более когда для здоровья, — конкретизировала Зульфия.

— А потом всё остальное, — сказал Самат.

— Любое, — уточнила Зульфия, — но потом.

Потом, спустя много времени, мы с ужасом вспоминали о тех первых месяцах, которые наши мертвецы провели без крови и вязания. По нашей и их собственной неопытности они могли попросту исчезнуть, превратиться в какую-нибудь фигню вроде праха или тлена. Перестать быть. Как бы тогда мы ходили мимо опустевшего контейнера, который стал бы для нас вечным укором? Хотя, возможно, мы бы так и не узнали никогда, куда делись Серёжа, Энди и их пекинес. Подумали бы, что уехали куда-нибудь не простившись. И главное, кто бы тогда кормил филина в наше отсутствие?

Серёжа за месяц обвязал все деревья в саду. Энди обвязал деревья вдоль лесной тропы, по которой мы все обычно ходим к морю. Потом они вместе обвязали несколько старых дубов на спуске к лагуне, и только тогда до нас дошло, откуда и почему в Европе возникла мода на обвязанные деревья.

К концу лета мертвецы так окрепли от тренировки мелкой моторики, что начали использовать крупную: Энди починил старую тачку, а Серёжа взял лопату и нечаянно выкопал яму — пришлось его хвалить и на скорую руку назначать яме применение, чтобы она была не зря; решили, что будем складывать в яму компост, вот, например, целый ворох свекольной ботвы — кстати, никто из нас не помнил, чтоб мы сажали свёклу.

— Это мы посадили, — сказал Энди.

— Нам свекольный сок нужен, — сказал Серёжа.

— Мы его уже заготовили.

— Сорок литров.

— Фу, — сказали мы, — какая гадость.

— Если с яблоком, — возразил Серёжа, — то ничего.

— Вы же уедете, — сказал Энди.

— На всю зиму, — сказал Серёжа.

— Да? — удивились мы.

— Ну да, — кивнули мертвецы.

— Вы уедете до весны, а мы тут останемся.

— Собак кормить и котов.

— И рыбного филина.

— И за домом следить.

— Вы же всегда этого хотели, чтоб кому-нибудь можно было доверить.

— Много лет.

— Много лет вы хотели иметь возможность уехать на зиму, но совершенно некому было поручить следить за домом и кормить рыбного филина, — сказал Энди.

— Для кормления собак и котов можно было нанять специальную службу за деньги, но рыбный филин — совсем другое дело, — сказал Серёжа.

— Рыбного филина абсолютно невозможно никому поручить, — сказал Энди.

— Рыбный филин не выносит незнакомых, — сказал Серёжа.

Они говорили нашими фразами, которых не могли слышать, так как задолго до их гибели на аэропортовской трассе мы прекратили обсуждать тему филина и отъездов. Поставили на ней крест.

— Ну хорошо, — сказали мы, — а при чём тут свекольный сок? Сорок литров.

— Ну как при чём, — сказал Серёжа. — Вы же пальцы нам не оставите?

Ну да, точно не оставим.

И пекинес такой:

— Тяв, тяв.

Шумный до ужаса, сроду не скажешь, что мёртвый.

Комментарии

Станьте первым, кто оставит комментарий