«Вот я сижу, ращу ребёнка, а коллеги без меня классные штуки делают»: три истории о том, как долгий декрет повлиял на женскую карьеру

Отпуск по уходу за ребёнком, который в России чаще называют просто декретом, по закону может длиться до трёх лет. Такой отпуск может взять как мама, так и папа ребёнка. Однако по данным за 2019 год, только 2% отцов в России уходили в декреты. Получается, что обычно именно женщины остаются дома с малышом. Поговорили с тремя героинями, которые провели в отпуске по уходу за ребёнком три года и больше, и узнали, что было с их работой после декрета. 

«За эти годы я отвыкла работать»

До рождения ребёнка я была операционным директором в стартапе в Нижнем Новгороде. Работа была иногда адовая, но мне нравилось. Я была полна энергии, мне хотелось решать сложные задачи. Я планировала развивать карьеру и стать продакт-менеджером в Сбербанке. В 2017 году у меня родился ребёнок, и я ушла в декрет. Сначала я планировала выйти на работу, когда ребёнку будет полгода. Я любила своё дело, коллектив ждал меня обратно. Я частенько думала про работу: «Вот я сижу, ращу ребёнка, а коллеги без меня классные штуки делают, я вернусь и буду не нужна». За время декрета и соскучилась по беседам со взрослыми, активному темпу жизни и интеллектуальным задачам. Но при этом по походам в офис, рутине и согласованиям ТЗ не скучала совсем. Кроме того, я хотела вернуться из декрета пораньше, потому что семье была нужна моя зарплата. 

Одновременно с этим я захотела быть с ребёнком до трёх лет. Я увидела, как быстро он растёт, и мне хотелось за этим наблюдать. В роли домохозяйки я почувствовала себя хорошо. Всё же необходимость выйти на работу из-за зарплаты на меня сильно давила. И когда её не стало, я с удовольствием погрузилась в гнездование, быт и прочий пролактиновый рай. 

Когда ребёнку было два с половиной года, мы устроили его в садик, а я попробовала выйти на старую работу. Но после почти трёхлетнего отсутствия на работе действительно всё изменилось. Изменилась и я: стало ясно, что мне больше не хочется работать в индустрии стартапов. А ещё ребёнок очень плохо переносил садик. Он не хотел туда ходить и часто болел. Я отвозила его утром и шла на работу, но уже была уставшая от истерики на фоне сборов в сад. Я поработала два месяца, а потом уволилась. Затем случилась пандемия. Сын не ходил в сад, и семь месяцев я сидела с ним, работу не искала. 

В 2020 году, когда ребёнку было три с половиной года, мы с семьёй переехали из России в Эстонию, потому что у мужа была там работа. Для рынка Эстонии моя трудовая была как белый лист. 

После переезда я не сразу начала искать работу. Было страшно без знания эстонского языка и со слабым английским отправлять свои резюме. А про удалённую работу на русскую компанию я не думала, не знала, что такой вариант вообще возможен. 

В прошлом году, когда сыну было четыре с половиной года, я стала волонтёром на форуме SelfMama. Там я попробовала себя в контент-маркетинге, у меня получилось. В ноябре того же года я пошла этому серьёзно учиться. Сейчас я помогаю нескольким компаниям вести соцсети: кого-то консультирую, кому-то снимаю контент, кому-то пишу стратегии. Ещё я учу бизнес-английский и эстонский, параллельно ищу работу на полдня в найме. Мне нравится быть фрилансером, но хочу поработать в команде сильных коллег и поучиться у них. В будущем я планирую стать дорогим консультантом по контент-маркетингу.

Я жалею, что так устроила свою жизнь. За время декрета я могла бы освоить профессию, что-то попробовать организовать, волонтёрить и расширить свой круг профессиональных интересов. Тогда бы я точно больше была готова к возвращению в активную работу. Я поняла, что за эти 4–5 лет я отвыкла работать, разучилась общаться со взрослыми людьми, жить под давлением дедлайнов. При этом я понимаю, что за время декрета стала гораздо человечнее и поняла, что жёсткие методы руководства не работают. 

«Декреты помогли мне понять, что я не хочу работать в офисе»

После университета я работала полтора года в сфере образования за рубежом. Я была менеджером по работе клиентами в иностранной компании. Я работала там с удовольствием. А в 23 года я впервые забеременела. Это было не запланировано, но мы с супругом обрадовались. Тогда я не думала, как будет складываться моя карьера, а заботилась лишь о своём здоровье и здоровье будущего ребёнка.

Во время декрета я оказалась практически в социальной изоляции, потому что у друзей ещё не было детей, они жизни в другом ритме, а муж был в длительных командировках. Во время первого декрета мне практически сразу захотелось вернуться на работу, но я решила, что проведу с сыном как минимум полтора года, потому что я сознательная мать.

Так вышло, что компания, в которой я работала, закрылась, поэтому в первом декрете я осталась на три года. К концу этого периода мне уже хотелось сбежать из дома и начать делать что-то общественно полезное, реализовать себя. Ребёнок пошёл в сад, а я устроилась на работу в компанию, которая тоже занималась образованием за рубежом. В работу я легко влилась. Мне было 26 лет, я была достаточно молодой, активной. Многие контакты у меня остались ещё с прошлого места, так что сложностей я не заметила. 

Вторая беременность была уже запланированная, мне было 28 лет. На работе новость о моём декрете восприняли нормально. Как раз в тот момент, когда я собиралась уходить, на работе менялось начальство. Была неразбериха, поэтому мой уход никто даже не заметил. Когда я уходила во второй декрет, я понимала, что уже устала работать в офисе с 9 до 6 и проводить в дороге по полтора часа. 

Просто сидеть дома не хотелось, и я решила проводить танцевальные занятия. Я танцую с десяти лет, многое умею, поэтому я решила, что могу попробовать себя в роли преподавателя. В той студии, где я сама танцевала, я предложила себя в этом качестве. Сначала мне поставили пару занятий в неделю, но со временем моих групп становилось всё больше. Меня это устраивало: у меня были деньги, дело, которое нравится, и мне не нужно было уходить от детей на целый день. Моя мама помогала с детьми, пока я проводила занятия.

Через три года после рождения второго ребёнка случилась третья беременность, опять незапланированная. Я стала думать, что с тремя детьми будет сложнее. Кроме того, моя мама уже не могла так много времени проводить со внуками. Когда родилась дочка, я увидела в интернете ролик, где мамы с малышами занимались йогой. Тогда я подумала, что это то, что мне нужно. Такие занятия можно проводить утром или днём, я могу ходить на них вместе с дочкой. В итоге я прошла обучение на инструктора по йоге, и когда дочке исполнилось два года, мы стали два раза в неделю вместе вести занятия по фитнес-йоге для мам и детей. 

Во время третьего декрета я заинтересовалась темой женского здоровья, которая затем стала моей основной сферой деятельности. Когда дочке исполнилось четыре года, я поняла, что мои дети стали более самостоятельными. Мне захотелось заняться чем-то серьёзным. Я глубже погрузилась в тему послеродового восстановления, получила дополнительное образование и начала проводить занятия по укреплению мышц тазового дна и вести йогу для беременных. Постепенно к офлайн-занятиям прибавился ещё онлайн-проект, потому что в послеродовом восстановлении важна регулярность, и женщины должны иметь возможность заниматься дома. Уже около четырёх лет я веду этот проект.

Развивать своё дело было сложно. Приходилось учиться не только йоге, но и продвижению, таргетингу. Кроме того, нужно было уделять время детям, водить их на кружки. 

И хотя не всегда получается всё успеть, я стараюсь себя не корить себя. Мой муж меня очень поддерживает.

Я считаю, что декреты подвели меня к тому, что я создала свой бизнес. Пусть он небольшой, но я зарабатываю деньги. Декреты мне помогли осознать, как ценно время, и понять, что мне не хочется зацикливаться только на чём-то одном. Я хочу счастливую семью, хочу видеть, как растут мои дети, хочу проводить время с мужем, хочу работу и хобби. И сейчас я понимаю, что на всё это можно найти время. Декреты помогли понять, что я не хочу работать в офисе, а хочу сама выстраивать рабочую рутину. Если бы я осталась в офисе, не знаю, как бы тогда сложилась моя жизнь.

«Чем дольше декрет, тем труднее возвращаться»

Уже на третьем курсе университета я начала работать по специальности преподавателем английского в частной школе иностранных языков. Я планировала после окончания учёбы остаться преподавателем на кафедре и заниматься наукой. Но сразу после выпуска я вышла замуж, а через год родился мой старший сын, мне было 23 года.

Я официально вернулась на работу в начале следующего учебного года, когда сыну было почти полтора. Я вела 5–6 занятий в неделю, считала, что отлично справляюсь, гордо носила звание работающей мамочки. Но вот муж вспоминает об этом периоде с негативом. По его словам, я была нервной и срывалась на нём по пустякам. Ребёнок на время моей работы оставался с мужем или бабушкой. Но через год, во время летних каникул, наблюдая на отдыхе за двухлетним сыном, я вдруг почувствовала вину. 

Когда я родила среднего сына, то не доверяла его никому. Старший был тоже при мне, и так я его в некотором смысле «донянчила». В 2014 году в школе иностранных языков, где я работала, начались сложные времена. Некоторым декретницам «предложили» уволиться. Я подумала, что слишком рано выбрала свою специальность, что мне стоит попробовать что-нибудь ещё в смежной сфере. И я уволилась по собственному желанию. Затем я пробовала делать на фрилансе литературные и технические переводы, немного занималась репетиторством. 

Когда старший сын должен был пойти в школу, я прекратила все подработки. Я стала его готовить, потом планировала подготовить к школе среднего и через пару лет выйти на постоянную работу. Но в этот же период перешла на оральные контрацептивы, которые не сработали. Я неожиданно забеременела. В конце 2015 года у меня родилась дочь.

Когда дочери исполнилось полтора года, я нашла подработку в языковой студии. Но это было лишь на пару месяцев, а потом я снова вернулась домой к детям. Ещё через год мне потребовался личный доход, и я набрала учеников на дом. Так прошёл год, а затем я решила, что в преподавание больше не вернусь. 

Следующие четыре года я не работала и использовала английский только для просмотра сериалов. Я полностью осела дома. Я кормила дочь грудью до трёх с половиной лет, читала книги, лежала в ванне, гуляла с собакой, спала днём вместе с детьми. Мужу приходилось прилагать усилия, чтобы нас обеспечить, но в целом я не была вынуждена работать. 

Вновь задуматься о работе мне пришлось из-за коронавируса. В прошлом году много денег было потрачено на уход за родителями, а муж был в тяжёлом состоянии после болезни и не мог работать. Я запаниковала и кинулась искать работу. Стимул был выйти ради денег. На тот момент крупнейший в городе центр изучения иностранных языков тоже предлагал вакансию. Я не откликнулась, посчитала, что за четыре года всё забыла и не подхожу им. Однако они сами заметили моё резюме на сайте по поиску работы и пригласили на собеседование. Мои обрывочные подработки за последнее десятилетие никого не смутили. Я провела несколько демоуроков и убедилась, что технически навык всё ещё со мной. Так я устроилась на работу преподавателем английского и методистом.

Ещё возникла проблема с внешним видом. Казалось, что я несуразная, слишком худая, слишком неловкая, несолидно выгляжу, смотрюсь больной, с дурацкой стрижкой. Дома я всегда нравилась себе и не думала ни о чём, кроме здоровья и комфорта. Теперь я не могла ходить на работу в привычной «пижамной» одежде, а что покупать, я не знала. Перед уроками со взрослыми, я два часа думала, что буду говорить, и тщательно выбирала одежду. Неловкость просто зашкаливала. Это причиняло мне настоящие страдания, потому что моё место работы было по-настоящему хорошим. 

Сейчас начался учебный год, и я уже работаю по расписанию. Желающих заниматься очень много, и мне бывает тяжело соблюсти баланс между навалившейся работой и временем дома. После долгого декрета тяжело делегировать ответственность за быт кому-то другому, жалко терять свою рутину, сложно менять приоритеты. Но впервые я поняла, что подходящая и любимая работа может быть ценностью наравне с семьёй. Только сейчас, в 37 лет, я осознала, что обе эти сферы можно взаимно развивать для достижения оптимальной слаженности.