В октябре 2026 года канадская писательница Энн Карсон получила Нобелевскую премию по литературе. И это уже повод сделать её героиней нашей рубрики «Женщина месяца». Но нам не хотелось просто пересказывать биографию писательницы или анализировать её произведения, которые все так или иначе посвящены античности. Мы захотели показать другую её сторону и рассказать историю об одной её работе, которую правильнее будет назвать бумажным памятником близкому человеку. Историю трагическую, в которой неожиданно нашлись пересечения с поэмами Катулла.
Кумир, чей свет начал угасать
Энн Карсон 21 июня 1950 года в Торонто. Она была вторым ребёнком в семье Маргарет и Роберта Карсонов. Её мать занималась домом и воспитанием детей, а отец работал в банке Toronto-Dominion. Из-за особенностей банковской системы Канады ему приходилось каждые три года переходить в другое отделение, поэтому семья постоянно переезжала из одного небольшого городка провинции Онтарио в другой. Так в детстве Энн успела пожить в Стоуни-Крик, Порт-Хоупе и Тимминсе.
Ей и её старшему брату Майклу переезды давались нелегко. Приходилось каждый раз привыкать к незнакомому месту, искать друзей и при этом помнить, что через несколько лет снова придётся уехать.
Помню, как однажды, когда мы выезжали с подъездной дорожки, и я махала на прощание своим лучшим друзьям, которых больше никогда не увижу. Тогда я подумала: «Что ж, в следующий раз я не буду заводить друзей, потому что у этих отношений нет будущего».
Энн научилась справляться с постоянным стрессом благодаря учёбе. Она с головой ушла в книги, стараясь найти в них то чувство устойчивости, которого ей не хватало в обычной жизни. Однажды, чтобы не ходить на уроки машинописи, которые входили в школьную программу, Карсон на курс латыни. Ей так понравилось изучать язык, что она уговорила преподавателя дополнительно заниматься с ней древнегреческим во время обеденных перерывов.
Греческий язык её представление о реальности. В отличие от английского, который она сравнивала с ветвями дерева, греческий позволял добраться до самых корней языка и понять, как устроены слова.
Это стало для меня ошеломляющим открытием, откровением. И это продолжает ошеломлять до сих пор. Греческий язык похож на гавань, всегда гостеприимную… Это дом, это дом в моём сознании.
Её брат Майкл же происходящее иначе. В отличие от сестры, ему так и не удалось найти опору. Он чувствовал себя потерянным и одиноким, сталкивался с насмешками и издевательствами со стороны ребят, с которыми хотел дружить.
Он всегда хотел общаться с мальчишками, которые были слишком взрослыми для него; наверное, потому, что это, не знаю, повышало его самооценку. Но они постоянно придирались к нему и эксплуатировали.
Энн никогда не понимала, почему к брату так относятся. Майкл был красивым и обаятельным, и она сама долгие годы его как своего кумира. Постоянно бегала за ним хвостиком и очень обижалась, когда он не разрешал идти с ним гулять и отправлял маленькую Энн домой. Но с возрастом она начала всё чаще осознавать, что не понимает некоторые его поступки.
В 1966 году Карсоны в городок Порт-Хоуп, где осели окончательно. Энн тогда было 16 лет, она как раз поступила в старшую школу и здесь же её окончила. В Порт-Хоуп Энн и Майкл конец своей юности, и этот город стал местом, где жизнь семьи Карсон на части.
«Ну как, Булавочная головка, стала мудрее?»
После окончания школы Энн поступила в университет, где продолжила изучать античную литературу и древние языки. Постепенно это увлечение, несмотря на две попытки бросить учёбу, превратилось в дело всей её жизни.
У Майкла жизнь пошла по другому пути. Он тоже поступил в университет, но с плохой компанией и занялся распространением наркотиков.
Он отличался от меня во вкусах, моральных нормах и во всём остальном, что делает человека личностью. Я больше не знала его настоящего. А потом он начал торговать наркотиками, и мне это показалось глупым, поэтому мы поссорились.
С тех пор Энн почти не общалась с братом. Она окончила университет и занялась писательством. А в 1979 году, когда ей было почти 30, Майкла . Это стало большим ударом для всей семьи — особенно для мамы, которая всегда в нём любимого ребёнка и закрывала глаза на многие поступки. Но дальше женщину ждал ещё один удар — Майкл вышел под залог и бежал из страны. Разумеется, находясь в бегах, на связь с близкими он не выходил.
На следующий год после его побега у отца Энн обнаружили болезнь Альцгеймера, и он умер. Энн с мамой вдвоём.
Первое время они постоянно разговаривали о Майкле. Маргарет Карсон ждала, что он скоро вернётся домой. Энн же довольно быстро смирилась с мыслью, что этого никогда не случится. Тем не менее разговоры о брате причиняли ей боль — она всё ещё его вечно оптимистичным подростком, который всегда был уверен в том, что любые трудности пройдут и жизнь обязательно наладится. Когда они с мамой перестали упоминать его имя, Энн почувствовала облегчение. А в 1997 году мама умерла, так и не дождавшись возвращения Майкла.
В 2000 году, когда Энн уже была состоявшейся писательницей, в её офисе раздался телефонный звонок. Она подняла трубку, и мужской голос : «Ну что, Булавочная головка, стала мудрее?» Энн сразу Майкла, потому что это прозвище — Булавочная головка — он сам дал ей в детстве из-за того, что она постоянно училась и много знала.
Так, Майкл вышел на связь впервые за больше чем 20 лет после своего побега.
Поездка в Копенгаген, которая пошла не по плану
Разговор Энн и Майкла очень неловким, ведь за это время они стали друг другу почти чужими людьми. Мужчина немного рассказал о себе. Оказывается, он сменил имя и долгие годы скитался по Индии и Европе. Сейчас же осел в Копенгагене. У него есть жена и собака, и он очень хочет, чтобы Энн с ними познакомилась.
Энн в свою очередь рассказала ему о матери. О том, как тяжело женщине было, потому что она не знала, где её сын, что с ним происходит, жив ли он.
Я сказала ему: «Ей было очень больно из-за тебя». И он ответил: «Да, я думаю, так и есть».
Встретиться с братом Энн всё же захотела. Она начала планировать поездку в Данию, и, когда до вылета оставалась неделя, ей снова позвонили. На этот раз женщина. Она : «Вы меня не знаете, но ваш брат недавно умер в моей ванной».
Это была жена Майкла, с которой он прожил в браке 17 лет. Оказывается, Майкл от аневризмы за две недели до этого звонка.
Энн всё равно не отменила планов и поехала в Копенгаген и, как Майкл и хотел, познакомилась с его вдовой и собакой. А ещё — с его друзьями. Ощущения от происходящего у неё смешанными. С одной стороны, она чувствовала горе утраты. А с другой, слушала рассказы жены и приятелей Майкла о его жизни и понимала, что за столько лет брат стал для неё загадкой.
Это было всё равно что слушать об отрывках из фильма, который ты никогда не видел; всё просто не сходилось. Кто-то говорил: «О да, я знал вашего брата в те времена, когда он занимался контрабандой золота». Что ж, для меня это было новостью!
Слушая эти истории, Энн почувствовала необходимость собрать их и свои собственные воспоминания, как осколки, в одном месте. Сделать из них что-то понятное, что сложилось бы в одну картину.
Она начала работать над книгой, которая получила поэтичное название Nox — от латинского Noxis, ночь.
Я хотела наполнить свою элегию всевозможным светом, чтобы вызвать в памяти того звёздного парня, которым он когда-то был.
Почти античная элегия
Майкла не хоронили. Его вдова Энн, что муж всегда хотел, чтобы его прах развеяли над морем. Она исполнила его последнюю волю, и у Энн не осталось могилы, к которой можно было бы прийти и попрощаться с братом. К тому же он сменил имя, и такого человека, как Майкл Карсон, по сути, не существовало. Поэтому Nox стал своеобразной эпитафией — памятником человеку, которого она почти не знала в последние годы его жизни.
Это оплакивание в смысле попытки удержать человека после того, как он больше недоступен.
Nox — это не совсем книга в привычном понимании. Произведение больше похоже на дневник / личный архив / коллаж, в котором Энн собрала фотографии, обрывки писем Майкла, воспоминания о нём и собственные заметки. Она пустой блокнот и постепенно начала заполнять его всем, что могло помочь ей восстановить образ брата. На титульном листе она снова и снова писала от руки его имя: Майкл, Майкл, Майкл.
В основе работы стихотворение 101 древнеримского поэта Катулла, жившего в I веке до нашей эры. Оно посвящено его брату, умершему вдали от дома. Катулл отправился в Малую Азию, чтобы проститься с ним, и написал стихотворение, которое заканчивается словами ave atque vale — «Прощай и будь здоров». Этот текст давно интересовал Энн, и после смерти Майкла она обратилась к нему снова.
Карсон разделила стихотворение на отдельные слова и выстроила вокруг них всю книгу. На левых страницах расположены латинские слова и их словарные определения, а на правых — воспоминания Энн о брате, фрагменты его писем и другие семейные материалы. Таким образом, читатель одновременно следит за переводом древнего текста и пытается вместе с Карсон по крупицам собрать историю самого Майкла.
Некоторые страницы Энн состарила с помощью чая, чтобы они напоминали древние рукописи и папирусы, дошедшие до нас сквозь века.
В итоге Nox сложно назвать рассказом о жизни Майкла. Занимаясь этой работой, Энн пыталась приблизиться к человеку, который был для неё загадкой. Ей хотелось понять его, но понимание так и не пришло.
Ещё одна личная неудача. В конце концов я решила, что горе и оплакивание — это не понимание. Это то, как сделать что-то красивое из уродливого хаоса, в котором вы остаётесь, когда кто-то умирает.
Работа Nox стала возможностью для Энн попрощаться с братом. Ведь, как и стихотворение Катулла, её книга словами: «Прощай навеки, брат, прощай».
Не частное, а общее
Изначально Энн публиковать Nox. Несколько лет она хранила книгу у себя и показывала её только одному человеку за раз. Для неё было важно, чтобы знакомство с работой оставалось интимным. Читатель должен был чувствовать, будто держит в руках чужой дневник и читает его в одиночестве.
Но однажды Карсон с немецким издателем книг по искусству, который предложил сделать факсимильную копию её работы. Он забрал оригинал с собой, но вскоре перестал отвечать на письма и фактически исчез вместе с книгой.
Энн смирилась с мыслью, что больше никогда её не увидит. Она считала, что создала нечто, что успели увидеть всего около десяти человек, и на этом история закончилась. Однако спустя три года оригинал неожиданно вернулся к ней по почте. К посылке прилагалась записка от помощницы издателя: «Мы подумали, что это может вам пригодиться».
В итоге в 2010 году книга Nox всё-таки в свет. И хотя в основе лежит история Майкла, Энн не хотела, чтобы читатели воспринимали её исключительно как рассказ о личной утрате. Для неё было важно поговорить не столько о собственном горе, сколько о том, как люди пытаются понять друг друга, даже если их разделяют годы молчания и разные воспоминания. Она даже , что хотела бы, чтобы читатели использовали книгу по-своему, присваивали её и создавали на её основе что-то личное — для этого в ней есть пустые странички для заметок.
Энн почти ничего не рассказывает о себе в публичном пространстве — крупицы биографии разбросаны по разным интервью. Но за неё говорят работы, через которые она переосмысляет личные трагедии и рассуждает о том, что болит. Наверное, в этом и заключается талант истинного творца — всё, что он хочет сказать, отражено в его произведениях. И Энн таким творцом и является.
Как правило, большинство текстов о ней в медиапространстве посвящено общим фактам и её особой любви к античной культуре. Из-за чего она кажется очень академической, как сейчас принято говорить «нишевой», как будто далёкой и отстранённой героиней. Нам же хотелось показать её чувственную, «человеческую» сторону, которая, возможно, проливает свет на всё её творчество.
Конечно, её книги могут открыться не всем. Но она точно стала значимой фигурой в литературе. В октябре 2026-го Энн Нобелевскую премию за «смелое и новаторское творчество, которое в игривом диалоге с классической традицией создало новые формы для современной литературы».
Если вам хочется познакомиться с творчеством Энн Карсон, то на русском языке можно прочитать роман в стихах «Афтобиография красного» и эссе «Горько-сладкий эрос».
Станьте первым, кто оставит комментарий