Толстая, Достоевская и Набокова: как жили и любили жёны российских писателей

Быть женой великого человека — значит всегда жить в тени его таланта? Для одних женщин это становилось тяжёлым испытанием, для других — кропотливой совместной работой, а для самых везучих — историей большой любви. Рассказываем про трёх талантливых жён российских писателей и разбираемся, оправдывает ли себя связь с гением.

Софья Толстая

Интимный вопрос, вечная роженица и похороненные амбиции

Софья Берс родилась в богатой интеллигентной московской семье: любила искусство, фотографию, музыку, писательство. Она получила хорошее домашнее образование и сдала экзамен на учительницу. Ей было всего 18, когда в гости к её семье стал ходить 34-летний граф Толстой. Девушка ему понравилась, и спустя месяц он в письме предложил ей пожениться. Так начался их сложный брак длиной в 48 лет, где счастливыми были только несколько первых месяцев.

У супругов совсем не ладилась интимная жизнь. Про сексуальность Толстого и его отношение к близости пишут целые научные статьи, в одной из которых писателя даже называют «носителем типичной для того времени агрессивной маскулинности». У него были сильные религиозные установки, но хождение по борделям в юности привело его к сложным отношениям с собственным либидо. С одной стороны, он хотел секса. С другой, винил себя за эти желания. «Шлялся по саду. Очень хорошенькая крестьянка, весьма приятной красоты. Я невыносимо гадок этим бессильным поползновением к пороку. Лучше бы был самый порок», — писал он в дневниках ещё до знакомства с Софьей.

К женщинам он тоже относился неоднозначно. С одной стороны, он боготворил их как матерей. С другой — считал их развратительницами. Точнее, по мыслям Толстого, сначала мужчины превращают женщин в объекты сексуального желания, а те, осознав власть своей привлекательности, начинают ею пользоваться, тем самым ещё сильнее вовлекая мужчин в распутство.

Перед свадьбой Толстой отдал невесте свои дневники, чтобы она больше узнала о нём. В них среди прочего говорилось и о его любовных похождениях. Это довело Софью до слёз. Уже в браке «все физические проявления» с мужем ей были противны. Несмотря на это, через месяц после свадьбы она первый раз забеременела. Всего у пары родилось 13 детей, пятеро из которых умерли в детстве. Софья очень не хотела быть только кормилицей и нянькой и чувствовала, что не реализует свой личностный потенциал: «Я столького хочу, и я всё могу, у меня столько всякой силы… А сиди, корми, нянчай, ешь, спи — и больше ничего…»

В дневниках она писала, что Толстой не помогал ей с детьми. При этом писатель радовался, когда она носила ребёнка, ведь для него это значило, что секс был не грязным, а богоугодным.

Все свои взгляды на женщин и отношения Толстой изложил в повести «Крейцерова соната». В ней главный герой — дворянин Позднышев (альтер эго Толстого) — рассказывает, что убил жену за подозрение в измене, и параллельно рассуждает о браке, любви и природе отношений между мужчинами и женщинами. Толстой говорил, что рассматривает «Крейцерову сонату» как «своего рода трактат, в котором излагается его доктрина».

Жене Позднышева в произведении не было дано голоса, и Софья решила это исправить. В ответ на «Крейцерову сонату» мужа она написала повесть «Чья вина?». В ней попыталась показать историю семейной жизни с точки зрения женщины, оказавшейся в положении, похожем на жену Позднышева. Окружающие отговорили Софью печатать произведение, потому что в нём чувствовалась автобиографичность. 

Неужели только в этом наше женское призвание… А где моя жизнь? Где я? Та настоящая, которая когда-то стремилась к чему-то высокому, к служению Богу и идеалам? 

Софья Толстая

«Чья вина?»

В семье Толстых в целом было два писателя. Ещё до свадьбы Софья написала повесть «Наташа», которую показала будущему супругу и услышала в ответ одобрение. Правда, перед женитьбой она всё равно решила всё сжечь. Будучи в браке, она публиковала сборник детских рассказов «Куколки-скелетцы», а ещё стихотворения в прозе.

Софья страдала оттого, что была вынуждена жить в замкнутом мире материнства и домашних дел. Ей это претило. «Лев Николаевич пугался и не любил, когда я выхожу из области интереса детской, кухни и материальной женской жизни», — писала она. При этом именно Софья была ближе всех к творчеству мужа. Наверняка многие слышали, что она несколько раз переписывала «Войну и мир». «Как бы утомлена я ни была, в каком бы состоянии духа или здоровья я ни находилась, вечером каждый день я брала написанное Львом Николаевичем утром и переписывала всё начисто», — вспоминала она. Помимо записи произведений, Софья заключала договоры с типографиями, работала с корректорами, организовывала печать и распространение книг. 

Не знаю, что было бы со мной, при страстной и увлекающейся моей натуре, если б я позволила себе заняться музыкой, поэзией, живописью или просто общественной деятельностью. Безумная ревность мужа, отсутствие времени для семейных дел, отвлечение мыслей от детских и от хозяйства — всё это создало бы мне совсем другую жизнь…

Софья Толстая

«Моя жизнь»

С возрастом Толстой всё сильнее уходил в религию и пришёл к убеждению, что должен отказаться от собственности, денег и авторских прав. Он хотел жить в соответствии со своими христианскими идеалами: отречься от материального и прийти к полному целомудрию, то есть отказаться от супружеской жизни. Однако Софья Андреевна была категорически против: на ней оставались дети, хозяйство и финансовая ответственность за семью. «Отдать сочинения Л. Н. в общую собственность я считаю дурным и бессмысленным. Я люблю свою семью и желаю ей лучшего благосостояния», — писала она.

В итоге их разногласия только усиливались, а последние годы брака превратились в постоянный конфликт. В конце концов супруги пошли на компромисс. Толстой отказался от авторских прав на произведения, написанные после 1881 года, например это «Крейцерова соната» и «Воскресение», а права на более ранние тексты, включая «Войну и мир», «Анну Каренину», остались у Софьи и детей. Она продолжила издавать книги мужа и получать доход от его наследия, обеспечивая семью.

В 1910 году Софья неоднократно писала о самоубийстве. В июле она записывала, что мысль о нём «стала крепнуть», а 14 июля была «на волоске от самоубийства». В конце октября 1910 года Толстой тайно ушёл из Ясной Поляны, где жил с семьёй, оставив прощальное письмо. Он писал, что хочет уйти от «мирской жизни» и провести последние годы в уединении, просил жену не искать его. Прочитав это, Софья в отчаянии бросилась в пруд — её спасли дочь Александра и другие близкие. Вскоре она узнала, что Толстой заболел на станции Астапово, и вместе с детьми поехала к нему. Однако увидеть мужа до смерти ей не позволили — её «держали силой, запирали двери», чтобы она не вошла к нему в комнату. Спустя несколько часов он умер.

Софья пережила супруга на девять лет. «48 лет прожила я со Львом Николаевичем, а так и не узнала, что он за человек», — говорила она. В последние годы она посвятила себя сохранению наследия Толстого: продолжила издавать его произведения и переписку, разбирала и передавала на хранение рукописи и бумаги мужа. Почти каждый день ходила на его могилу менять цветы. В дневниках Софьи было два списка: «Люблю» и «Не люблю». Во втором значилось: «мужчин (за редкими исключениями)».

Анна Достоевская

Преклонение перед талантом, финансовый менеджмент и самостоятельное книгоиздание

Анна Сниткина с детства знала, кто такой Достоевский: он был любимым писателем её отца. Дома её даже называли Неточкой, как героиню романа Фёдора Михайловича «Неточка Незванова». 

Анна была образованной девушкой, которой отец привил любовь к труду и стремление зарабатывать на жизнь самостоятельно. И когда ей, 20-летней учащейся на курсах стенографии, предложили работу, она ощутила гордость. «Я чувствовала, что вышла на новую дорогу, могу зарабатывать своим трудом деньги, становлюсь независимой, а идея независимости для меня, девушки 60‑х годов, была самою дорогою идеей», — вспоминала Анна. Работа эта заключалась в записывании романа Достоевского, которому предстояло в кратчайшие сроки создать «Игрока».

«Мужчина лет 40, среднего роста, несколько сутуловатый и сгорбленный, с бледным, больным, изнурённым лицом…» — так Анна описала свою первую встречу с 44-летним Фёдором Михайловичем. Он произвёл на неё крайне тяжёлое и удручающее впечатление. Самому писателю же юная девушка показалась строгой и сдержанной. Но такой характер Анны был только на пользу, потому что именно благодаря ему автору и стенографистке удалось выстроить слаженную работу и написать «Игрока» за 26 дней. Спешка была необходима: по договору с издателем Фёдором Стелловским Достоевский должен был предоставить новый роман к 1 ноября 1866 года. Если бы он не успел, Стелловский получил бы право на издание всех новых трудов Фёдора Михайловича, лишив его дохода от их публикации. 

Спустя месяц знакомства писатель сделал Анне предложение. Точнее, он рассказал ей сюжет якобы задуманного произведения о пожилом и больном художнике, который признался в любви молодой Ане. Девушка поняла, к чему клонит писатель, и призналась ему в вечной любви. В феврале 1867 года они поженились.

Их брак продлился 14 лет, до самой смерти Достоевского. Он был полон бедности, горя и лишений. Анна знала, что связывает свою жизнь с болезненным человеком с долгами и зависимостью. Она была готова на это, потому что видела в нём свой нравственный идеал и великомученика. Ей казалось невероятным счастьем «облегчить его страдания».

Достоевский с 15 лет был моим кумиром, и я ставила его выше всех наших писателей. Я восхищалась его талантом, благоговела перед ним и мысленно стояла перед ним на коленях за те бесчисленные страдания, которые он перенёс в своей жизни»

Анна Григорьевна Достоевская 

«Воспоминания»

Вскоре после свадьбы Достоевские уехали за границу на деньги от заложенного приданого жены. Достоевский писал поэту Аполлону Майкову: «Характер мой больной, и я предвидел, что она со мной измучается». Писатель был весь в долгах: после смерти брата Михаила он взял на себя его финансовые обязательства перед кредиторами. Несмотря на это, в Европе Достоевский вернулся к своей пагубной страсти и сорвался на рулетку. На несколько дней он уехал от жены из Дрездена в Гамбург, где проиграл не только крупную сумму денег, но и украшения Анны, обручальные кольца. После каждого проигрыша он каялся жене в письмах и просил прислать ещё средств. Она присылала. Он проигрывал и обещал перестать. Переставал и потом начинал снова. Проигрывал и страдал от приступов эпилепсии. Только в 1871 году Достоевский смог бросить рулетку — и Анна была несказанно счастлива.

В 1871 году Достоевские прибыли в Петербург. Там уже выросшая и вкусившая бедность Анна взялась крепкой хваткой за финансы семьи: «Мне было чрезвычайно жаль моего бедного мужа, и я, не говоря ему о том, решила переговоры с кредиторами взять на одну себя». Она самостоятельно встретилась с кредиторами и договорилась о времени платежей, а потом собственноручно выпустила роман «Бесы», лишь гадая, насколько это удачная идея. Как писала Анна, «в те времена никто из писателей не издавал сам своих сочинений, а если и являлся такой смельчак, то за свою смелость непременно платился убытком». 

Её идея самостоятельного издания романа оказалась очень удачной. Тираж быстро раскупили, и тогда Анна сделала выпуск книг мужа своей основной деятельностью. Кстати, именно она потом передала свои знания Софье Толстой, чтобы та тоже стала издавать книги мужа. 

Предпринимательская жилка Анны позволила семье Достоевских вылезти из долгов. В браке Фёдор Михайлович написал свои главные поздние произведения — «Идиот», «Бесы», «Подросток» и «Братья Карамазовы».

У Достоевских было четверо детей. До совершеннолетия дожили только двое, и Фёдор Михайлович тяжело переживал смерть каждого своего ребёнка. Он любил с ними нянчиться и активно помогал жене с воспитанием.

В 1881 году Достоевский умер — Анне на тот момент было 35 лет. После его смерти она больше не вышла замуж. До конца жизни Анна занималась сохранением литературного наследия мужа: собирала его рукописи, письма, документы и следила за изданием его произведений.

Вера Набокова

Интеллектуальная идиллия, «бабочки для Веры» и нежные письма

Вера Слоним родилась в богатой еврейской семье, которая после революции уехала из Петербурга и осела в Берлине. Она и две её сестры получили качественное домашнее образование. Уже в юности девушка преподавала английский и переводила с нескольких языков. Иногда она публиковалась в престижном журнале русской эмиграции «Руль». Туда же попадали произведения молодого писателя В. Сирина. Вера, состоявшая в местных литературных кругах, знала настоящее имя этого аристократа — Владимир Набоков.

По воспоминаниям Набокова, он познакомился с Верой Слоним на благотворительном эмигрантском вечере в Берлине — ему было 24, а ей 21 год. Девушка сразу поразила писателя своим умом. К тому же она нашла лучший подход к нарциссичному человеку на первой встрече — она читала ему его же стихи.

Молодые люди переписывались два года. В этот период Набоков показал девушке список своих бывших женщин, где значилось 28 имён. Это смутило Веру, но не отпугнуло. Вскоре молодые люди тайно поженились и больше никогда не расставались.

Любовная история Набоковых длилась 54 года. Два интеллигентных человека с общими интересами, они идеально дополняли друг друга: он писал, а она — помогала и вдохновляла. Обоих устраивало такое распределение ролей. Стейси Шифф в биографии Веры отмечала, что все были уверены: Набоков бы не стал великим писателем без жены.

Вера быстро взяла на себя те обязанности, которыми не мог или не хотел заниматься её муж. А таких было много: Набоков не любил «печатать на машинке, водить автомобиль, говорить по-немецки, находить потерянный предмет, раскрывать зонт, разговаривать по телефону, разрезать страницы книги». Когда они были бедны, Вера одна работала — Владимир занимался романами.

Супруги были не только неразлучны, у них и мысли сливались: и на бумаге, и в общении. У них и дневник был один на двоих. В записной книжке каждого присутствуют оба почерка; набоковским начинаются записи с одного конца, Вериным — с другого.

Стейси Шифф

«Вера (Миссис Владимир Набоков)»

Именно жена заверила Набокова в будущем успехе «Лолиты» и не позволила ему уничтожить рукопись. Когда писатель стал преподавать в американских университетах, супруга иногда выступала с ним в качестве ассистента, а когда он болел — выходила читать лекции вместо него. Одна из студенток так вспоминала пары с Верой: «Госпожа Н. читала прекрасно, её дикция была великолепна, голос и интонация очаровательны…»

Писатель всегда благодарил жену. Вера была его поддержкой и бессменной музой — он посвящал ей почти все книги. Владимир не любил уезжать от неё, а если приходилось — отправлял ей множество чувственных писем. Их было более 300, несмотря на то что с момента свадьбы супруги редко разлучались надолго.

Как мне объяснить тебе, моё счастье, моё золотое, изумительное счастье, насколько я весь твой — со всеми моими воспоминаниями, стихами, порывами, внутренними вихрями?

Неистово и бесконечно люблю тебя — почерк твой, похожий на твою походку, голос твой — цвета осторожной зари.

Владимир Набоков

«Письма к Вере»

Переписку Набокова с Верой опубликовал их сын Дмитрий. В издание вошли только письма Владимира, потому что Вера не хотела бы, чтобы её личная переписка была предана огласке.

Набоков посвящал жене не только книги, но и рисунки. Рисунки бабочек. Порхающие насекомые были его второй главной страстью после литературы. В 1999 году вышел каталог «Бабочки для Веры» (Véra’s Butterflies), посвящённый первым изданиям произведений писателя, подаренным Вере и украшенным его рисунками бабочек. Владимир придумывал для них шуточные псевдонаучные названия, многие из которых отсылали к имени Веры — например, Verina verae.

Несмотря на всю эту чувственность, Набоков всё-таки успел увлечься другой девушкой, будучи в браке. В одну из поездок в Париж он влюбился в русскую эмигрантку Ирину Гуаданини, которая была чуть младше его жены. Вера узнала об измене из анонимного письма, где девушку описали как «хорошенькую блондинку, такую же взбалмошную, как и он [Набоков]». Вера требовала от мужа прекратить отношения с любовницей. По воспоминаниям писателя и самой Ирины, в доме Набоковых происходили скандалы. Вера же отрицала, что обсуждала этот вопрос с мужем на повышенных тонах. В любом случае Набоков четыре месяца метался между Ириной и Верой — всё не мог отказаться от любовницы и писал ей письма о страсти. В итоге он всё же выбрал жену и сына.

Вера пережила мужа на 14 лет. Даже после смерти супруга она пристально следила за изданием его книг, а на 81‑м году жизни сделала первый в истории перевод антиромана «Бледный огонь» на русский язык.

Казалось, будто оба таят от всех какой-то свой секрет. И в поздние годы эти двое вели себя на людях как дети, которые при взрослых незаметно уговариваются, что стоит говорить вслух, а что нет. 

Стейси Шифф

«Вера (Миссис Владимир Набоков)»