«Мне 65, а я всё ещё на сцене». Как работает балерина старшего возраста

Обычно балерины рано уходят на пенсию из-за колоссальных физических нагрузок. Через двадцать лет работы держать ту же форму становится трудно. Но нашу героиню это не остановило! Галина Нестеровна Яблонская — балерина, которая не вышла на пенсию и продолжает работать в Мариинском театре свой сорок восьмой сезон. Галина Нестеровна рассказала о своей жизни в театре от академии до сольных партий. А также о гастролях, постановках с народными артистками, последствиях травм, декрете на пике карьеры и работе в шестьдесят пять лет.

Это как Смольный монастырь, ваш ребёнок будет тут с утра до ночи

Всё началось с простого детского интереса. Когда мне было девять лет, в 1970 году, мы переехали из коммуналки в отдельную квартиру. Там я увидела, как соседка занимается балетом, который я раньше видела только по телевизору. Мне казалось это нереальным и в то же время увлекательным. Я надевала босоножки, где была дырочка на пальце, и ходила, держась за стенку, и спокойно сама садилась на шпагат, так что в семь лет меня пригласили на гимнастику, но некому было возить в спортивную школу, поэтому эта тема быстро закрылась. 

Но вот я уже взрослая, девять лет как-никак, могу сама ездить на трамвае. И я пошла в хореографический кружок в Дом культуры. Туда с подружкой, обратно забирал старший брат. Это было безумно интересно, потому что к станку ставили только на десять-пятнадцать минут. А в основном мы танцевали и даже участвовали в драматических спектаклях с настоящими костюмами: в «Цветике-семицветике» я была Цветочком, в «Золушке» — Лошадью, до сих пор помню эти комбинации движений. 

Фото с танцев в садике и времён училища. Личный архив героини

И вот в конце года руководитель кружка предложила моей маме попробоваться в хореографическое училище Вагановой. Мои родители не знали, чего ожидать, они были люди простые: мама работала на фабрике, папа строитель. Когда мы приехали на экзамен, в холле нас встретила толпа из родителей и маленьких девочек. И вот в первом туре из пятидесяти человек отбирают семерых, включая меня.

На втором туре провели собрание, где сказали: «Вы знаете, куда вы своих детей отдаёте? Это как Смольный монастырь, ваш девятилетний ребёнок будет тут с утра до ночи: до полшестого занятия, а с шести до полвосьмого репетиция». А мы жили в Купчино, полтора часа только в одну сторону ехать, поэтому мама решила, что школа во дворе дома нам подходит больше. Но я не сдалась и подговорила папу отвезти меня на последний, третий тур. Он с надеждой, что я просто не пройду отбор, согласился. Мы поехали втайне от мамы, и о чудо… меня приняли! Мама была в шоке, но, решив, что это уже судьба, пошла навстречу: мы разработали дорожный маршрут и подали документы в Вагановское училище, тогда это ещё было ЛАХУ.

Когда я пришла на первый урок, то поняла, что в училище всё не так, как в моём кружке. Нас ставят лицом к палке, никаких цветочков, танцев и костюмов. Здесь нужно было вытягивать ноги медленно-медленно, бесконечно и нудно повторять одни и те же движения по два часа каждый день. И это всё помимо общеобразовательных предметов. Я каждый день хотела собрать вещи и уйти, думала сказать маме, что она была права. Но была самолюбива и готова на многое, лишь бы не услышать в ответ: «Ну я же говорила». 

Мужественно терпела первый год, второй, третий, а потом стало жалко бросать, да и уже втянулась. Мы стали ездить не только смотреть балеты в Михайловском и Мариинском театре, тогда Кировском, но и выходить там на сцену. 

На последних курсах мы попали к Инне Борисовне Зубковской, которую называли самой красивой балериной Советского Союза. Она заставила меня поверить в себя, и благодаря ей на выпускном экзамене я получила высшую оценку.

Мы уже намылились в Красноярск

После училища артисты стремятся попасть в труппу театра. В Санкт-Петербурге, кроме Мариинского, в то время были ещё Михайловский, тогда Малый оперный, и Консерватория. Не так много вариантов. И выбирали не мы, а нас. С третьего курса весь класс готовили к тому, что в местный театр попасть непросто, однако приедут балетмейстеры из других городов. Мы уже намылились в Новосибирск, Красноярск или Свердловск, где всегда нужны люди с нашим образованием. 

Но никуда ехать не пришлось. На нас пришёл посмотреть художественный руководитель и главный балетмейстер Мариинского театра Олег Михайлович Виноградов, который и выбрал пятерых из шести выпускников нашего класса в Мариинский театр! Это нечастая история. Наша педагог вытаскивала из учащихся все таланты, и мы ради неё были готовы на всё. Думаю, поэтому и прошли. В итоге мы получили предложения от всех театров города! Но когда берут в Мариинский, рассматривать другие варианты было просто смешно. 

Можно было вернуться с гастролей и купить квартиру

Карьерный рост в театре устроен так. После школы мы попали на низшую ставку: все в кордебалет. Потом каждого приглашал руководитель и говорил, какие у него перспективы, что хотят от него видеть, можно ли рассчитывать на сольный репертуар. Всё постепенно: сначала небольшие соло, потом уже могли давать ведущие партии. 

Это происходило не со всеми, у кого-то оставался только кордебалет. Первая линия кордебалета — это статусно. Обычно это те, кто и корифеечные партии может танцевать. Причём учитываются не только навыки, но и рост. Я вот метр семьдесят четыре и в кордебалете могу перекрыть тех, кто сзади. А в сольном репертуаре это не помеха. 

Фото со съёмок балета «Золушка» на «Ленфильме» в роли Феи Сирени. Сольные партии: Зарема в «Бахчисарайском фонтане», Лебедь в «Лебедином озере», вариация в «Пахите», Повелительница дриад в «Дон Кихоте». Личный архив героини

Меня взяли сразу же в класс подающих надежды балерин с сольным репертуаром, это было очень почётно. Я попала в круг заслуженных и народных артисток страны. Репетировала с Ольгой Николаевной Моисеевой и впоследствии Ниной Александровной Кургапкиной. Исполняла па-де-катр с Габриэлой Трофимовной Комлевой. Я не понимала, что происходит: «Как, это всё мне?» 

Моя педагог хотела, чтобы я стала примой, но этого не случилось: когда мне предложили участвовать в международном балетном конкурсе, который мог повлиять на рост дальше, я вышла замуж и ушла в первый декрет. Я человек эмоций, первые пять лет в сольных партиях я испытывала невероятный страх, выходя на сцену.

Ведущим балеринам надо было готовить одну свою партию и выходить, например, в «Лебедином озере». Только это был выход не каждый день. А у меня за годы работы в театре были все партии в «Лебедином»: большие лебеди, четвёрка вальса, трио теней. Каждый балет — мой, я могла выступать каждый день.

А дальше пошли мировые гастроли: поездка в Америку после падения железного занавеса, потом ещё одна, и ещё. Четыре месяца выступлений по всей Европе. Через десять лет запомнилась Бразилия. Я увидела полмира благодаря рабочим поездкам! На гастролях за каждую сольную партию шла доплата. Так что это был пик моей карьеры, когда можно было приехать и пойти купить квартиру или машину. Но тогда меня месяцами не было дома, с детьми — такая уж профессия.

Я вышла через два месяца после родов: покормила и побежала в зал

Работа в театре — это физически тяжёлый труд. Без травм в балете, конечно, не обойтись. Однажды из-за разрыва ахилла я пропустила три месяца, а потом целый год вне сцены носила приспособление для фиксации голеностопа. Когда это производственная травма, театр помогает: даёт больничный и оплачивает всё лечение и необходимые процедуры.

Психологически тяжело, когда снимают гипс, а у тебя вместо стопы так и остаётся кочерга, она не вытягивается, а вместо икры какая-то палочка, и видно, что ноги стали разные. Постепенно я восстановилась, но старая травма всё равно даёт о себе знать. 

В роли Заремы в «Бахчисарайском фонтане», выступление через пять месяцев после первых родов; и подготовка за кулисами к роли Мирты в «Жизели». Личный архив героини

Сейчас балерины не боясь уходят в декрет, а в моё время это было редкость: материнство могло влиять на карьеру. Первого сына я родила в двадцать лет. В декрет отпускали, как только узнаёшь о беременности. Можно было даже на втором месяце уйти и выйти обратно, когда сможешь. И весь период платили полностью зарплату. Я один сезон, а это считай один год, провела в декрете. Потом очень быстро и без трудностей восстановилась, вышла через два месяца после родов. Была возможность оставить сына с его бабушками и дедушками, мне привозили его на машине в театр: я кормила и бежала в зал, хотелось быстрее войти в форму, скучала по работе. Нас же со школы приучали к такому режиму: урок, репетиция, три часа днём свободно, и вечером снова или репетиция, или спектакль. Выходной один — по понедельникам. И так все двадцать три года в балете. 

Сорок один год для нас уже возраст пенсионный

Когда в сорок один год я ушла во второй декрет, возвращаться в балет было уже поздно. Как известно, балетный век недолог: у нас после двадцати лет стажа происходит официальный выход на пенсию. В труппе тогда оставались всего две мои одноклассницы, да и я уже хотела проводить больше времени с ребёнком, но уходить совсем мне не хотелось.

Афиша оперы «Идиот» роль матери Иволгина, а также роли в мимансе сейчас: матери Батыра в «Шурале», служанки в «Спартаке», няни в «Щелкунчике», Королевы в «Спящей красавице» и Берты в «Жизели». Личный архив героини

Большинство работающих на сцене людей в таком возрасте просто меняет формат работы. Мне предложили пойти работать режиссёром в Мариинском театре, также я попробовала работу репетитора. Но оба варианта были мне не по душе, потому что я хотела оставаться в своей среде, на сцене. Поэтому я выбрала остаться в труппе, но перейти в миманс. 

Миманс — это группа артистов, которые участвуют в массовых сценах в балете и в опере. Они исполняют эпизодические роли: небольшие танцевальные партии, а также игровые и мимические сцены. Например, гости на празднике в «Щелкунчике», которые ходят по сцене и обмениваются подарками. В миманс могут попасть люди без опыта работы на сцене, например те, кто после академии не попал в кордебалет. Также данный путь могут выбирать артисты на пенсии или после травм. 

Для меня миманс был отличным вариантом даже с учётом того, что нужно почти каждый вечер выходить на сцену. Зато нет утренних уроков. И если даже что-то болит, это не мешает работе, потому что нагрузка гораздо меньше, чем в балете. Здесь происходит уже другое развитие, больше драматических партий. 

В мимансе есть то, что мне всегда было близко и дорого: атмосфера, люди, костюмы. Я выхожу в совсем новых постановках. Увидела все наши оперы, что было невозможно раньше из-за своего репертуара. И со вторым сыном удалось провести гораздо больше времени.

У меня идёт стаж за выслугу лет, я получила медаль в память 300-летия Санкт-Петербурга за заслуги и звание ветерана труда. Так что теперь можно получать стопроцентное удовольствие от работы с меньшим волнением и без такой физической нагрузки.

Моё решение не из популярных, всё-таки обычно уходят из активной работы на сцене после сорока. Многих удивило, что после сольных партий я пошла в миманс, но в нашем театре вспомогательный состав тоже профессионалы. Здесь работают такие же, как я, артисты со стажем, которым не надо объяснять график, режим, требуемый уровень ответственности. Мы понимаем, что мы часть спектакля, которая делает славу этой постановки и всего театра. Здесь нет маленьких ролей. Представьте, что основной состав — это картина, а миманс — рамка, оформление спектакля, которое может как украсить работу, так и испортить. Мы должны быть достойным обрамлением!

Я буду работать, пока работается

Сейчас я задействована как в балете, так и в опере, есть даже афишные партии! И я всегда хочу побольше разных постановок, даже чувствую азарт, когда распределяют занятость. Учу и новые партии, тогда хожу на постановочные репетиции. Ровесниц даже в мимансе не так уж и много, ко мне все очень хорошо относятся и уважают меня за опыт, что даёт дополнительный стимул.

Мой рабочий график такой: в основном я по вечерам на сцене, возвращаюсь в одиннадцать-двенадцать часов ночи, у нас это норма. Днём бывают репетиции, а утро свободно. Но также может быть несколько спектаклей в один день: утренний и вечерний, иногда на разных сценах. Такая нагрузка может быть несколько дней подряд, и это, конечно, ощущается. Но это приятная усталость.

Закулисье с коллегами и подругами. Личный архив героини

Я буду работать, пока работается, нет конкретного плана, как произойдёт уход. Когда решит театр, тогда и пойду отдыхать. Но я точно не буду сидеть дома без дел, мне интересны все культурные события в городе, и даже сейчас я несколько раз в неделю куда-то хожу с подругами. Я не люблю обсуждать болезни, лекарства и думать о цифре в своём возрасте, для меня главное — внутреннее состояние.

Я уже сорок восемь лет работаю на этой сцене, меня окружают настоящие профессионалы, любящие своё дело. И каждый раз, когда я подхожу к театру, испытываю нереальное чувство благодарности и гордости за то, что по сей день служу на сцене лучшего мирового театра!