В подростковом возрасте мне запала в душу серия книг «Часодеи» — это фэнтезийная история о мире, где можно управлять временем. Самым важным героем для меня стал Фэш Драгоций, потому что он смог вырваться из-под влияния деструктивной семьи. Рассказываю, как Фэш стал для меня ориентиром и через что мне пришлось пройти, чтобы вновь почувствовать себя собой.
Идеальный сосуд
Когда я только начинал погружаться в эту книжную вселенную, я ещё не догадывался, что стану отражением Фэша в реальной жизни. Клан Драгоциев во многом напоминал мне мою семью — здесь тоже ценились строгость и покорность. Слёзы воспринимались как слабость, а гнев был под запретом. Важнее всего был результат, процесс сам по себе почти ничего не значил. Признание приходило через успехи в учёбе, но не гарантировало спокойствия: любая последующая ошибка могла разрушить все прошлые усилия. Если я не дотягивал до поставленной планки, меня ожидала череда упрёков со стороны старших. После этого приходило чувство стыда — мне казалось, что своими ошибками я позорил семью и не достоин быть её частью.
Несогласие с каким-либо суждением или попытки отстоять своё мнение — от выбора одежды до круга общения — превращались в гнетущие разговоры, которые могли длиться часами. Они неизменно сопровождались фразами, что мне желают только добра, несмотря на все унижения и запугивание. В итоге я чувствовал себя настолько никчёмным и выжатым, что просто молчал, чтобы это быстрее закончилось.
Личных границ как будто не существовало: на моей двери не было замка, и ко мне могли зайти в любой момент. Со временем из-за постоянного надзора за каждым моим шагом у меня развилась фоновая тревожность: я не мог расслабиться, даже когда был один. Я стал сверхбдительным, и по звукам шагов мог определить члена семьи и его настрой.
У каждого часодея есть своё тайное часовое имя — это отражение его сути. Астрагор, опекун Фэша, смог изменить часовое имя мальчика, взяв того под свой полный контроль. У меня не было такого прямого вмешательства, но ощущение было сходным: мои желания и ценности сместили на второй план. Борьба за них казалась заведомо проигрышной, потому что любые мои доводы разбивались об абсолютную уверенность в правоте со стороны родственников. От меня ждали, что в будущем я реализую амбиции семьи — и только потом, если останется время и силы, займусь своими.
Я закрылся в себе и стал меньше играть с другими детьми — забавы тоже были под контролем, и мне казалось, что лучше сфокусироваться на учёбе, чем нарываться на проблемы. В школе я часто заступался за других и побеждал в драках, поэтому определённый статус среди сверстников у меня был. Но если дело доходило до сложных словесных перепалок, я впадал в такой же ступор, как и с семьей. Я научился подавлять злость и обиду, пряча их за улыбкой и сарказмом. Когда замалчивать их становилось невыносимо, я выплёскивал эту ядрёную смесь из чувств через селфхарм, пытаясь заглушить душевную боль физической. Я не хотел, чтобы кто-то узнал, поэтому скрывал это.
Ирина Салдина / Горящая изба
Я стал бояться доверять, особенно терялся, когда другие вели себя открыто и дружелюбно по отношению ко мне. Поэтому я держал дистанцию практически со всеми, чтобы не допустить того, что происходило дома.
Выход из временной петли
Астрагор веками переселялся в тела своих лучших кровных учеников, чтобы жить вечно. То же самое он планировал сделать и с Фэшем. Юноша знал о своей участи, поэтому неоднократно пытался сбежать — и однажды у него это получилось.В какой-то момент я тоже понял, что не хочу становиться отражением ценностей, в которых вырос. От меня ждали, что я получу понятную для семьи специальность и всегда буду под рукой, удобный и предсказуемый. Пока родственники планировали мою карьеру и быт, я понимал, что эта идеальная с виду картинка не имеет ко мне никакого отношения. Разговоры ни к чему не приводили, и я решил, что после совершеннолетия перееду в другой город — туда, где меня не достанут.
Этот выбор был далеко не простым. С одной стороны, я не знал свой дальнейший путь, но был уверен, что жить по чужой указке я больше не смогу. Те, с кем я делился своими переживаниями, как один говорили, что я поступаю правильно, и это подтверждало мои ощущения. Но с другой стороны, как любой ребёнок, я любил свою семью. В моей голове всплывали слова родственников о том, что на меня положили всю жизнь, — я чувствовал себя обязанным, и это вызывало давящее чувство вины. Я не сказал об этом решении семье, потому что знал, что столкнусь с давлением и буду не в силах ему противостоять. Мне было крайне важно вернуть себе право решать, как жить, — ту базовую свободу, которая должна быть у человека по умолчанию.
Я стал подрабатывать по выходным в кофейне и откладывать заработанные деньги на переезд. За несколько месяцев до назначенной даты я купил билет в один конец. Я не мог уехать, ничего не объяснив, поэтому за пару дней до отъезда написал большое письмо, в котором описал все свои чувства. В день Х, после того, как все ушли из дома, я собрал свои вещи и отправился на вокзал.
Личный уголок
Это особое пространство, скрытое от посторонних глаз внутри часолиста — магической книги, где собраны все знания и умения хозяина. Если быть точнее, это определённый отрезок времени, куда часовщик может переместиться, чтобы отдохнуть, побыть в одиночестве или заняться своими делами. Таким местом для меня стала моя съёмная квартира.
Поначалу мне было непривычно от этого уединения: я был совершенно один и мог делать всё, что захочу. Я мог спокойно рассуждать вслух или подпевать любимой песне перед зеркалом в ванной. Без зазрения совести выйти на улицу поздно ночью, чтобы посмотреть на звёзды. Уединённость и свобода выбора помогли мне лучше чувствовать свои ритмы: когда я действительно голоден, в какое время мне комфортнее ложиться и просыпаться. От этого пришло спокойствие и чувство защищённости.
Постепенно квартира заполнилась важными для меня вещами: любимыми книгами на подоконнике, кружками на любой повод, мотивирующими картинками на стенах. Она стала для меня родной — здесь всё было так, как я хотел. Я впервые почувствовал, что могу сам решать, каким будет моё пространство.
Беседы с Мираклом
Миракл — зодчий и мудрый наставник, который помогал своим ученикам разобраться в себе и научиться управлять своей силой. В моей жизни после переезда таким человеком стал психолог. Ещё до сессий я читал статьи и смотрел видео, связанные с ментальным здоровьем, поэтому мне было интересно обсудить свой опыт со специалистом.
На первом сеансе я рассказал о своей жизни. Видя, как у психолога медленно поднимаются брови, я понимал, что моё ощущение кошмара не было надуманным. В ответ на свою историю я услышал, что у меня крепкая голова, раз я смог пережить такой опыт и нашёл в себе силы уйти. Родственники годами твердили, что у меня нет ни воли, ни характера, а специалист, напротив, отметил мою стойкость и согласился с моими доводами.
Мы стали разбираться, как моё прошлое влияет на меня сейчас. Оказалось, я хорошо (даже слишком) чувствовал личные границы других, но не до конца понимал свои собственные. Из-за этого я часто соглашался на то, что мне не подходило, и привык сдерживать свою злость. Я считал агрессию разрушительной силой, пока не осознал, что мы используем её каждый день — например, когда режем фрукты. Чтобы вонзить нож в яблоко и разделить его, нужен определённый импульс. Без этой энергии мы бы не смогли даже приготовить обед, не говоря уже о переменах в жизни. После того как я понял, что агрессия может быть созидательной, я понемногу стал учиться выражать недовольство и понял, что не соглашаться и злиться — нормально, это не делает меня плохим человеком.
Мы пришли к тому, что за жёстким воспитанием со стороны родственников стояли их собственные страхи. Их воспитывали таким же образом из поколения в поколение, и они просто не знали другого способа сделать из меня человека. Это не отменяло моего опыта, но помогло мне принять пережитое и двигаться дальше. Я стал лучше анализировать своё поведение с другими людьми — научился давать себе паузу, прежде чем ответить на просьбу или предложение. Я понял, что моё мнение имеет вес, даже если не совпадает с другим. Так во мне постепенно стали появляться внутренние опоры, на которые я мог опираться в сложные моменты. Если раньше в любой сложной ситуации я оглядывался на других, ожидая оценки, то теперь я начал спрашивать себя: «А что об этом думаю я?» Это дало мне возможность управлять обстоятельствами вместо того, чтобы просто на них реагировать.
Часовой круг
В часовой круг входят самые доверенные и достойные часовщики, которым суждено вместе справляться с трудностями и поддерживать друг друга. Для меня таким кругом стали мои друзья.
С ними я впервые почувствовал, что такое близкие и доверительные отношения. Они разделяли мои ценности и интересы, поэтому мы часами напролёт могли обсуждать занимательные темы. Если у нас возникали какие-то недопонимания, я по привычке зажимался, но со временем до меня дошло, что эти «сложные разговоры», которых я так боялся и пытался избегать, — это не соревнование, кто останется прав. Это способ обменяться чувствами, услышать друг друга и прийти к решению, которое будет комфортным для всех.
Поддержка друзей помогла мне понять, что я уже важен и любим без учёта своих достижений. Рядом с ними я научился быть прямолинейнее. Вместо того чтобы молчать в некомфортных для себя ситуациях, я научился говорить: «Мне это не нравится» или «Меня это задело». К моему удивлению, меня слушали и пытались понять. Я перестал изображать всезнайку и начал просить ввести меня в курс дела — и это делали без издёвок, спокойно и по-доброму, чтобы я действительно понял, о чём идёт речь. Друзья помогли мне иначе смотреть на сложности в отношениях и не бояться говорить о них. Иногда мне всё ещё с трудом это даётся, но благодаря им я стал намного лучше ловить себя в такие моменты.
Связь с Орденом Непростых
Так можно назвать этап, когда я решил попробовать восстановить отношения с семьёй. Мне было важно понять, возможно ли выстроить новый способ общения, в котором я останусь собой. Я хотел посмотреть, как мы можем взаимодействовать дальше.
Конечно, поначалу было нелегко. Сначала родственники вообще не поняли, что произошло. Мой внезапный уход сильно задел их: привычный порядок вещей рухнул, и это вызвало у семьи смесь обиды и растерянности. Меня пытались запугать, говоря, что я ещё вернусь и буду на коленях просить прощения. Позже угрозы сменились просьбами приехать обратно.
В итоге семье пришлось принять тот факт, что теперь я действую иначе, не опираясь на её ожидания. Я не вёлся на провокации, как это было раньше, и открыто говорил то, что думаю. Со временем родственники приняли мой выбор, и всё устаканилось до возможной для нас нормы.
Дистанция сыграла ключевую роль: теперь у каждого было пространство для себя, и общение стало более искренним. Иногда всё ещё случаются моменты, когда мне пытаются навязать старые чувства и установки. Но теперь я вовремя это замечаю и пресекаю.
Время на нашей стороне
Это фраза из книги означает, что Время — великая сила, которая помогает тем, кто остаётся верным себе. И теперь я тоже могу с гордостью её произносить.
Ирина Салдина / Горящая изба
Раньше я жил так, будто моя судьба уже предрешена, но в нужный момент понял, что выбор есть у всех и всегда. Мой путь продолжается, и теперь у меня есть вера в себя и близкие, на которых можно положиться. Иногда я ошибаюсь, иногда сомневаюсь, но это как раз и делает мою жизнь моей, а меня — самим собой. Я чувствую, что хочу идти дальше, и могу это делать, уже не теряя и не предавая себя.
Станьте первым, кто оставит комментарий