Знать
3 ноября

«Мы не только не поверим вам, но ещё и похохочем над вашей болью». Почему шутки про изнасилования совсем не смешные

Таня Тювилина
Таня Тювилина
Авторка «Горящей избы».
4

Есть мнение, что для юмора нет запретных тем и смеяться можно над чем угодно — даже над сексуализированным насилием. Некоторые думают, что шутка не может нанести вреда и, если она кому-то не понравилась, стоит просто не обращать внимания. Однако наша авторка Таня Тювилина думает иначе. Она рассказала, почему считает шутки про изнасилования не только несмешными, но и опасными. 

Однажды поздно вечером я ехала в автобусе. В салоне было почти пусто — разве что рядом со мной стоял мужчина. В какой-то момент я поняла, что он пристально смотрит на меня и уж очень подозрительно елозит рукой в кармане. Я жутко испугалась и выскочила на ближайшей остановке. Тут же позвонила подруге, объяснила ситуацию и попросила не сбрасывать трубку, пока я не дойду до дома. 

Спустя несколько лет я поделилась историей с другом. «Я тебе рассказывала, как столкнулась с извращенцем, который мастурбировал в автобусе?» Моему приятелю фраза показалась смешной. Он включил печальную музыку и с улыбкой сказал: «Продолжай». Я взбесилась. То есть я опасалась за свою безопасность, а для кого-то мои переживания — повод для шуток? 

Тогда я обиделась, но точно не могла сформулировать, почему меня так задела эта реакция. Сейчас же понимаю, что шутки про сексуализированное насилие в принципе не самые смешные на свете. И более того — они могут быть по-настоящему разрушительными.

Шутки про сексуализированное насилие нормализуют его

Зимой 2022 года девушка нападающего футбольной команды «Манчестер Юнайтед» Мейсона Гринвуда заявила, что спортсмен избил и изнасиловал её. Российский комментатор Константин Генич в эфире YouTube-канала «Коммент.Лайв» решил пошутить на эту тему, сказав: «Кто из нас так не делал?» 

Я не вижу в этой шутке ничего смешного, но мне сложно придраться к тому, насколько много в ней правды. По данным ВОЗ, каждая третья женщина в мире подвергалась физическому или сексуализированному насилию со стороны партнёра или постороннего человека. После этих цифр становится уже не так весело, правда? 

Юмор из разряда «ну а кто из мужчин такого не делал?» не способствуют решению проблемы и лишь нормализует насилие. Это доказывает исследование испанских психологов, проведённое в 2017 году. В ходе эксперимента одна группа мужчин слушала сексистские анекдоты, вторая — шутки на другую тему. В результате первая группа оказалась более толерантна к физическому насилию над женщинами — такой эффект возымел грубый юмор. 

Летом 2022 года пользовательница твиттера нашла отрывок шоу «Бар в большом городе» четырёхлетней давности. В нём комик Михаил Кукота преподносит историю про изнасилование как забавное происшествие. Мужчина был на вечеринке, где уснувшей выпившей девушке засунули в анальное отверстие флажок и пустую бутылку шампанского. Ведущая после рассказа радостно восклицает: «Ты восхитительный, Кукота». 

Насилие в обществе настолько нормализовано, что ни у кого из присутствующих история не вызвала возмущения или вопросов. Все смеялись. И чем больше будут поощряться шутки об изнасилованиях, тем чаще такие рассказы будут восприниматься как что-то будничное и привычное.

Пострадавшие боятся рассказать о насилии, чтобы не быть осмеянными

В 2017 году Александр Незлобин посвятил свой стендап скандалу вокруг Харви Вайнштейна. Сначала мужчина смеялся над показаниями пострадавших: «А чего она ожидала, когда мужчина позвал её поужинать в номере?», а после «признался», что его домогались в детстве. 

«В 9 классе я случайно залез в шифоньер и нашёл у отца видеокассету с фильмом „Основной инстинкт“. И весь фильм Шерон Стоун до меня домогалась. А во время сцены, когда она перекидывает одну ногу на другую, она заставила меня снять с себя всю одежду и склонить самого себя к сексу с собой. И я подаю на неё в суд. Я вам больше скажу, мы с пацанами с моего двора подаём коллективный иск на неё. Поэтому, мужики, кто пострадал, присоединяйтесь».

Цитата из выступления Александра Незлобина на Comedy Club.

Своим монологом Незлобин как бы подчёркивает, насколько нелепо, по его мнению, выглядят пострадавшие и их обвинения. Тебя принудил к сексу продюсер? Да-да, а меня в подростковом возрасте тогда домогалась Шерон Стоун. 

С домогательствами сталкивались многие мои друзья и подруги. Я знаю, как это отразилось на них, какую боль они испытывают и как им неприятно слушать, когда над их проблемой смеются. Они видят, как окружающие пренебрежительно реагируют на чужие признания, и, чтобы не подвергнуться осуждению, предпочитают молчать о своём опыте. Не каждый пострадавший доходит до полиции и помогающих специалистов, и насмешки только усугубляют ситуацию. 

Кстати, шутки про изнасилования ранят не только женщин. В одном из выпусков Comedy Club есть сценка, где жена с мужем приходят в полицию. Они долго мнутся, а потом женщина кричит: «Его изнасиловали!» Зал дружно взрывается хохотом, а полицейский говорит: «Присаживаетесь, ну или стоя рассказывайте». И снова раздаётся гогот зрителей. 

По статистике ВОЗ, каждый тринадцатый мужчина в детстве сталкивался с сексуализированным насилием. Смешно ли этим людям смотреть, как зрители умирают со смеху из-за одного только признания в том, что человека подвергли насилию? Мотивирует ли это обратиться за помощью? Особенно в культуре, где от мужчин требуют быть сильными. Где признаться, что ты не смог противостоять жестокости, постыдно.

Шутки над изнасилованиями показывают пострадавшим: «Мы не только не поверим вам, но ещё и похохочем над вашей болью». Люди и дальше будут молчать, в одиночестве переживая свою проблему, а преступники останутся безнаказанными.

Шутки ретравматизируют пострадавших

В 2020 году экс-участник дуэта «Чай вдвоём» Стас Костюшкин рассказал, что пережил сексуализированное насилие, когда ему было восемь. Мужчина признался, что спустя сорок лет до сих пор помнит о произошедшем и опасается, что то же самое может произойти с его детьми. 

Позже Ксения Собчак выпустила на YouTube новостное шоу, где пошутила на эту тему. 

«Что ж дальше-то будет? Начнут наркотики нам в машины подбрасывать? А потом вообще всех изнасилуют, как Стаса Костюшкина?»

Цитата Ксении Собчак из ролика на её канале. 

В комментариях многие зрители сочли шутку неуместной. Сам Костюшкин заявил, что смеяться над проблемами насилия нельзя. На это телеведущая ответила, что вовсе не смеялась, а привлекала внимание к несправедливости и беспределу. 

Кажется, есть много других способов привлечь внимание к проблеме. Сексуализированное насилие травмирует людей. Многие годами живут с последствиями того, что произошло. У пострадавших повышается риск развития депрессии, посттравматического стрессового расстройства, появляются панические атаки, расстройства пищевого поведения, нарушения сна и суицидальные мысли. Напоминание о произошедшем в пренебрежительном ключе возвращает пострадавшего к ситуации, когда ему причинили боль, и заставляет пережить её снова.

Правда, некоторым людям, столкнувшимся с насилием, юмор помогает пережить то, что с ними произошло. Они шутят над ситуацией, и от этого им самим становится легче. Но есть большая разница между тем, кто именно озвучивает шутку: носитель опыта, который таким образом справляется со своей травмой, или посторонний человек, не представляющий, какую боль может причинить другим. Над изнасилованиями часто смеются те, кто никогда с ним не сталкивался. И высмеивают зачастую не совершившего насилие, а пострадавших. Принося страдания снова и снова.

Юмор влияет на восприятие женщин в обществе

«Как это так, если девушка один раз сказала тебе „нет“, то ты, значит, должен отстать от неё? Да если бы это работало в мои студенческие времена, то у меня бы секса вообще не было».

Цитата из выступления Александра Незлобина на Comedy Club.

Я много раз слышала: «нет — это да, но попозже» или «нет — это да, но поупрашивай ещё». Отказ от девушек часто не воспринимается обществом серьёзно. Его не слышат, уповая на особую «женскую логику». Якобы девушку нужно просто «уломать», и тогда секс точно случится. 

За такими шутками скрываются жуткие истории о неуслышанном отказе. Я не хочу, чтобы моё «нет» воспринималось как «да». Мне не нравится, когда меня не слышат и продолжают настаивать на своём. И уж тем более мне не весело, когда над моей уязвимостью смеются с позиции «ох уж эти девушки, кто их поймёт». 

Дальше Незлобин шутливо заявляет, что женщины сами провоцируют мужчин откровенной одеждой. Только как показывает практика, агрессора может «спровоцировать» что угодно: и вырез на блузке, и зимняя куртка, и блестяшка на детском розовом сандалике. 

Закрытая одежда — это не гарантия безопасности. А все эти шутки укрепляют стереотипы, что женщина всегда сама виновата в том, что подверглась насилию. Не то сказала, не так оделась, не туда пришла пообедать. 


«И что теперь, совсем нельзя пошутить?» Я никому ничего не запрещаю. Но когда вы придумываете очередной анекдот, хорошо помнить, что сексуализированное насилие — это боль многих. И каждое одобрительное высказывание на эту тему лишь усугубляет проблему: обесценивает слова пострадавших, заставляет других заново пережить травмы и нормализует жестокость. Не уверена, что хотя бы одна шутка действительно этого стоит.